Зарождение - Дмитрий Чвилев

Место для собрания Ирван выбрал мудро — большое поле в пяти шагах от деревни, способное вместить всех желающих. Для начальства, сиречь нас, был воздвигнут небольшой помост, сколоченный из толстых бревен и подозрительно смахивающий на эшафот.

— Разве что виселицы не хватает, — жизнерадостно прокомментировал Блад. — Или плахи.

— Типун тебе на язык, — сплюнул Макс. — Вон, нам кресла несут как раз.

Поле постепенно заполнялось народом. Посмотреть на нового правителя пришли все: и стар, и млад. Иногда в толпе проскакивали знакомые лица, которые я умудрился запомнить с первого неудавшегося собрания.

Неподалеку от помоста нарисовался юный паренек и, помахав рукой, привлек мое внимание. Поняв, что я заметил его, он подмигнул и тут же скрылся в толпе.

— Это он? — спросил я у Ирвана.

— Да, сир.

— Превосходно.

— Что-то планируем? — заинтересовался вампир.

— Увидишь, — ухмыльнулся в ответ я.

Наконец, сбор закончился. К Ирвану подбежал староста деревни и доложил, что вроде бы все, кто собирался — пришли. Все поле, насколько хватало глаз, было заполнено живой людской массой.

— Больше, чем я ожидал, — шепнул мне управляющий. — Видимо, ваши подарки с прошлого раза дали эффект. Остальные на слухи съехались, на голом энтузиазме.

Поднявшись с кресла, я взял громкоговоритель и обратился к толпе:

— Итак, господа, начинаем наше собрание.

По толпе пронесся восхищенный гомон: дескать, наш новый правитель еще и маг, вона как громко говорит. Собственно, именно для противодействия такому шуму я и взял мегафон.

— Осман Валлийский ушел, продав мне земли. Тем, кто меня уже знает — пламенный привет, с теми, кто не знает — давайте знакомиться. Мое имя — Демон Первый, и я — ваш новый король. Перво-наперво хочу сказать, что больше таких беспорядков, как при Османе, не будет. Клянусь своей честью. Я не сирдар, а именно король, и вскоре вы поймете, в чем именно разница.

Толпа удивленно загудела. Давая ей проникнуться величием момента и обсудить сказанное, я перевел дух.

— А почему, кстати, не царь? — спросил Каин.

— А мне Король больше нравится. Величественнее звучит и порядочнее. Царь — это для самодуров.

— А ты и есть дурак. Сам, — захихикал он в ответ.

Не обращая внимания на подколки, я продолжил:

— Как справедливый король, прежде чем начать свое правление, спрошу: есть ли те, кто против меня? Есть ли те, кто не согласен мне подчиниться? Вот я стою перед вами, весь такой беззащитный, и спрашиваю вашего суда. Пусть в меня кинет камень тот, кто не верит в то, что я стану хорошим правителем.

Из первых рядов толпы протиснулся заплаканный парнишка и, подобрав с земли здоровый булыжник, заранее подложенный на нужное место, зазвездил им прямо в меня. Вокруг парня тут же образовалось пустое место: в этих краях еще хорошо помнили произвол Османа и то, какие могли быть последствия за подобную выходку.

Увернувшись, я продолжил работать по плану, возмущаясь на публику:

— А тебе-то я чем не угодил, маленький паршивец?

Едва сдерживая брань, подросток начал громко выкрикивать обвинения в мой адрес. Толпа заохала и заахала, слушая слезливую историю о похищенной матери, которую злобный Король подло и насильно увез в замок. Причем увез не просто для того, чтобы позабавить плоть — это было бы еще понятно. Его мать сначала долго морили голодом и пытали, а затем порезали на части и скормили диким зверям, а сердце и кровь использовали в качестве ингредиентов для магических опытов. Чтобы демонов вызвать и укрепить свою власть.

— А вдоль дорог — мертвые с косами стоят, — восхитился Макс. — Ты гля, как шпарит увлекательно, аж заслушаешься.

Парнишка рассказывал действительно умело, выделяя интонацией нужные места и делая необходимые паузы, чтобы толпа могла домыслить сама и представить сказанное.

— И наконец… — парень трагически размазал слезы по щекам и трубно высморкался. — Остатки от опытов он скормил своим ручным псам, и теперь мою маму даже не предать земле.

— Это кого он псами назвал? — злобно рыкнув, начал подниматься с кресла Василий.

— Тихо! Не вас. Не порти мне сценарий, — остановил я его.

Гомон обсуждения раздухаривался все больше и больше, а кое-где начали возникать провокационные выкрики:

— К ответу короля!

— Даешь справедливую власть!

— Пусть объяснится, пацан врать не будет!

— Сколько же у тебя подсадных крикунов! — изумился я.

— Более, чем достаточно, — ухмыльнулся Ирван.

— Напомни потом книги про психологию толпы и управление массами привезти. Думаю, заинтересуешься, — я оглядел сборище народа, негодование которого нарастало с каждой минутой, постепенно обретая почти что физическую форму. — Хотя, судя по всему, ты как минимум половину уже знаешь.

— Тихо, граждане. Сейчас я отвечу.

— Да уж постарайся! — раздалось из людской массы.

— Этот мальчик — всего лишь жертва обстоятельств, — я указал на парня, а затем обернулся и щелкнул пальцами. — Приведите ее.

Ирван метнулся за помост и вскоре ввел на него дородную крестьянку.

Губы у мальчика задрожали, а из глаз потекли слезы.

— Мама! — жалобно воскликнул он. — Мамочка! — и бросился на помост.

Ирван протянул ему руку и помог забраться, тут же отойдя в сторону и открывая толпе на обозрение воссоединившуюся семью.

— Сегодня утром мне доложили, что злые бандиты угрожали его матери. Они говорили, что убьют ее сына, и заставляли совершить покушение на нового короля, — я старался строить предложения попроще и покороче, чтобы они легче воспринимались толпой, не способной в данный момент к логическому осмыслению происходящего.

— Чтобы защитить сына, эта женщина устроилась ко мне в замок в качестве служанки. Но, не сумев пересилить себя, она не стала под покровом ночи подло вонзать в меня нож. Признавшись во всем, она попросила спасти ее сына, что и было сделано. Заметили ли вы, что вашу деревню уже пару дней охраняют мои воины?

Из толпы донеслись утвердительные выкрики. Я принялся нагнетать обстановку, постепенно сменяя заискивающе-объясняющий тон на надменный и угрожающий.

— Они защищали этого ребенка от лихих людей, равно как и всю вашу деревню. Ведь дети — это святое. Его мать все это время пребывала в моем замке в качестве гостя, а не пленника или жертвы. В конце концов, мы схватили этих подлых бандитов. И после этого вы смеете обвинять в чем-то меня?

Я указал на воссоединившуюся семью и начал конкретно наезжать на толпу, начав говорить тихо, но с каждым новым словом увеличивая громкость: