Охотник за смертью. Война - Саймон Грин

Медведь, наконец, закончил речь, переглянулся с Козлом и сделал жест в сторону людей. Те вылезли из вагончиков на платформу с максимально возможными в этой ситуации ловкостью и изяществом. Игрушки бешено зааплодировали, потом снова стало тихо – от людей ждали речи. Люди переглянулись – казалось, они все затаили дыхание. Финли в тишине откашлялся.

– Спасибо вам за такую встречу. Я не знаю, что мы можем сейчас для вас сделать. У нас есть задание, и мы должны в первую очередь выполнить его. Пока что мне нужно задать вам несколько вопросов.

Плюшевый Медведь был несколько разочарован, но сразу кивнул головой.

– Спрашивай что хочешь. Все что у нас есть – ваше.

– Ну, для начала – зачем минные поля и колючая проволока?

– Идет война, – ответил Медведь. – Город Игрушек – это убежище для всех хороших игрушек и для тех плохих, которые раскаялись. Это заповедник. Плохие игрушки нас ненавидят. Отчасти потому, что в нас они видят то, чем были когда-то и чем не могут стать снова. Минные поля и колючая проволока – для защиты от неожиданных нападений. Вы думаете о тех игрушках, которые остались на проволоке? Не волнуйтесь, мы их в свое время заберем. Спешки нет. Для таких, как мы, кладбищ нет. Только восстановление деталей. Поймите нас: каково бы ни было ваше задание, мы счастливы будем вам помочь. Вы – первые живые люди, которых мы видим после тех, что погибли в крови и в страхе. Вы вернулись, и мы не можем разобраться в своих чувствах. Благоговение. Вина. Радость. Странно и поразительно встретить своих создателей.

– Особенно с таким плохим вкусом в одежде, – добавил Морской Козел. – Я бы такой даже на спор надевать не стал бы.

В толпе возникло движение, и к удивленным людям протолкался какой-то большой пурпурный зверь. Это был круглый зверь из какого-то мультфильма, формой и размером похожий на ослика, с большими глазами, в которых стояли слезы, и с неуклюжей грацией щенка. Унижаясь без всякой гордости и достоинства, он посмотрел на людей, и по его пурпурным щекам покатились большие слезы.

– Простите меня! Дайте мне прощение! Я делал плохо, очень плохо, но теперь я понял. Я тогда не понимал...

Его речь прервалась рыданиями. Плюшевый Медведь потрепал его по плечу и посмотрел на людей каким-то очень взрослым взглядом.

– Это Пуги – Дружественное Создание. В долгую ночь, когда мы все проснулись и осознали себя, он был из тех, кто поднялся на людей. Он убивал. Еще он делал и такое, о чем ему до сих пор невыносимо говорить. Потом он раскаялся и пришел к нам.

– И все? – спросил Тоби. – Он попросил прощения, и снова все в порядке?

– Да, – ответил Медведь. – Это мог быть любой из нас. Мы все ощутили ярость, которую Шаб в нас вложил. Искушение было у всех. Мы его простили, но сам он себя не прощает. Он не может забыть, что натворил.

– Я не забуду, – сказал Пуги. Он подавил рыдания, и вновь говорил разборчиво. – Я был создан, чтобы быть другом всем, быть спутником и защитником людей, и я их убивал. Кровь капала с моих лап, и временами мне кажется, что она все еще держится на них. Я думал, что сражаюсь за свободу, за независимость. Но Шаб солгал, и это было просто убийство. Я делал страшное, но я не знал! Я не знал тогда, что все живое священно. Простите меня, простите, если можете.

И он припал к ногам Финли – пурпурная масса неутешного горя, – как щенок, который знает, что поступил плохо и не ждет ничего, кроме заслуженного наказания. Финли смотрел вниз, не находя слов перед лицом столь явной скорби и раскаяния, не в силах забыть, что это безобидного вида создание убивало беспомощных людей. И, насколько он знал, может сделать это снова. Остальные переглянулись, но ничего не сказали и не сделали. Они не так легко прощали, как игрушки. Наконец Евангелина присела рядом с Пуги и обняла его за трясущиеся плечи.

– Вина не на тебе, Пуги. Виноват Шаб. Они наполнили тебя своей ненавистью, когда ты еще не привык думать и опыта у тебя тоже не было. Они воспользовались твоей неискушенностью.

Пуги поднял большие глаза, шмыгая носом.

– Я сделал... много страшного. Я потрошил умирающих людей и смеялся. И еще много хуже. Это сейчас меня преследует.

– Ты должен исправить свое зло, – сказала Евангелина. – Делай добро, чтобы загладить то плохое, что ты делал.

– Я отдам свою жизнь за вашу, – ответил Пуги. И тут же уткнулся лицом ей в бок, и она стала его утешать. Минуту стояла полная тишина, и вдруг Джулиан судорожно закашлялся. Он приложил ко рту платок и отнял его окровавленным. Игрушки ахнули, ужас прошел по толпе.

– У него кровь! – раздался испуганный голос. – Он ранен! Человек ранен!

По толпе прошло что-то вроде паники, она закачалась и шатнулась к людям. Плюшевый Медведь быстро выступил вперед, подняв руки и возвысив голос.

– Все в порядке! Ничего серьезного! Ему просто нужно полежать.

На запруженной толпой платформе возник хаос – игрушки спорили, что делать, потом вышли две куклы, одетые медсестрами, неся ярко-розовые носилки. Они заставили Джулиана лечь и понесли прочь. Финли и Евангелина пошли с ними, не доверяя игрушкам до конца. Рядом с ними суетился Пуги, очень расстроенный. Толпа начала расходиться, оживленно переговариваясь. Плюшевый Медведь покачал головой и обернулся к Джилю, Тоби и Флинну.

– Вы не волнуйтесь. У этих сестер внутри медицинская программа. Они держали тут станцию первой помощи, до того как... Кучу медицинского оборудования там поломали, но осталось достаточно, чтобы помочь вашему другу. Сестры за ним присмотрят и сделают все, что нужно делать. А всех остальных вы извините – мы слишком много видели человеческих смертей и уже никогда от этого не оправимся. Когда они увидят вашего друга на ногах, они успокоятся. Я пойду с ними поговорю, чтобы никто не наделал глупостей. У нас тут бывают проблемы с попытками самоубийства, так что я лучше пойду. С вами останется Козел.

И он поспешил прочь со всей скоростью, которую позволяли развить его короткие ноги. Морской Козел покачал рогатой головой.

– Плюшевый Медведь, как он есть. Всегда беспокоится о других, а на себя никогда времени нет. К счастью, у меня таких проблем нет. Вы тут поговорите между собой, а когда выясните, что вы хотите, скажете мне, и я найду когонибудь, кто для вас это сделает. А пока вы будете говорить, я пойду полежу. Всхрапну, пока есть возможность. Что-то мне подсказывает, что с вашим появлением жизнь станет суматошной и сложной, и меня в это затянет, хочу я того или нет. Так что вы поговорите, а я посплю. Когда кончите – разбудите меня. И постарайтесь на меня не наступать, а то за ногу тяпну.

Он лег на платформу, скрестил копыта, закрыл глаза и вскоре громко захрапел. Люди отошли чуть в сторонку, где храп был не так слышен. Камера Флинна села ему на плечо и закрыла горящий красный глаз.

– Ну и ну, – сказал Флинн. – Это... необычно. – Он посмотрел на спящего Козла. – А знаете, он точно такой, каким я его помню. К сожалению. Но все равно, можете себе представить, что здесь было, пока не появились фурии? Абсолютно безопасный рай, место, где можно расслабиться и все забыть. Парадиз, где каждый взрослый может вновь стать ребенком, защищенным от мира и свободным от тягот взрослой жизни, окруженный любимыми игрушками и спутниками детства, где сбываются все сны о свободе, которые нам приходится оставлять позади, становясь взрослыми. Неудивительно, что это место держали в секрете. Люди все бы отдали, на все пошли бы, чтобы сюда попасть. На ложь, воровство, убийство – на все.