Лилея - Елена Чудинова

Девочка тут же сняла с плеча свою допотопную ручницу с дымоходом.

— А не выйдет ли погони? — шепнула Нелли Ан Анку, покуда девочка изготовлялась стрелять.

— Какой там, — тот в свой черед поднял ружье. — Лишний раз из стен да в лес им забираться не с руки. Пускай затолмят получше, что они не в Вавилоне.

Оружье маленькой Левелес громыхнуло. Солдат внизу свалился прямиком в ров — вперед лицом.

Однако ж выстрела Ан Анку не последовало.

— Вот тебе раз, — изумленно воскликнул он. — Гляньте-ко все, что за диво!

Двое других солдат, казалось, решительно не обратили внимания на погибель своего товарища. Они не вскочили, не метнулись в укрытие, не ухватились за собственные ружья — они не предприняли ничего. Сидели себе как сиделось, только уж не втроем, а вдвоем.

Сие непостижное уму положение тут же заняло вниманье всех шуанов, кроме, разве что, Левелес, принявшейся преспокойно вырезывать ножиком зарубку на ложе.

Внизу ничего не менялось.

— А ну как наши в замке? — взволнованно выдохнул юный де Сентвиль. — Васильки-то эти внизу может того, уже скошенные?

Левелес вдруг перестала ковырять ножиком дерево.

— Мертвых так не усадишь, — возразила мадемуазель де Лескюр.

— А привязать? Отсюда, небось, не видно!

— А привязанный бы не грохнулся.

Левелес вновь принялась корябать приклад.

— Ох, не люблю я оставлять за спиной то, чего не понимаю, — свел брови Ларошжаклен, приглядываясь к синим фигурам. — Оставить, что ль двух человек для разведки.

— Детки мои, — возвысил голос отец Роже. — Никаких разведок! Удалимся отсюда поскорей. Слишком драгоценный груз нам доверен. Только дурак держит дьявола за дурака!

— Его Преподобие прав, — сказал господин де Роскоф. — На нашем пути мы можем ожидать самых изощренных, самых немыслимых ловушек.

— А любопытство кошку сгубило, — встряла Катя. — Э, да там еще один выходит.

Человек, вправду вышедший на мост, солдатом не был. Глубокий старик в домотканых отрепьях, он тащил на плече пустую корзину. Синие вроде бы и не приметили его появления. Проходя мимо одного из солдат, привалившегося спиною к цепи, старик сердито пнул его ногою, а затем что-то сердито приказал. Солдат поднялся и тут же направился внутрь крепости.

— Там — наши, одно сие несомненно! — воскликнул де Сентвиль. — Васильки у них пленники!

— Ну да, пленники, с ружьями, — хмыкнула Антуанетта-Мари.

— Не гадайте зря, уходим! — повторил отец Роже сердито.

— Погодите-ко, святой отец, — возразил Ан Анку. — Вить это же старый Жоб, дворецкий Керуэзов! Господи помилуй, как же он уцелел? Он идет сюда за яблоками! Честные принцы, может не будет хуже, коли выспросить у старика что да как?

— Пожалуй, впервой в жизни не знаю, как выбрать между да и нет, — сказал Ларошжаклен. — Что лучше, уносить отсюда ноги или прознать, от чего мы бежим?

— Верней спросить, что хуже, — господин Роскоф также колебался. — Признаюсь, теперь и я в затруднении. Ты поручишься в сем человеке, Ан Анку?

— Монсеньор, старый Жоб скорей даст все жилы из себя вытянуть, чем продастся синим!

— Пожалуй, и я встречал его прежде, — с неохотою согласился отец Роже. — Сей наверное слуга семейства Керуэз.

Старик, вооруженный, в отличье от солдат, коими только что помыкал, одною лишь легкой рогатинкою для сбора плодов, меж тем подымался потихоньку в направлении шуанов. Шел он куда как медленно, останавливаясь то под одним, то под другим деревом, неспешно выбирая каждое яблочко.

Ан Анку крикнул совою.

Старик как ни в чем ни бывало отправил еще один наливной плод в свою корзину.

— Тьфу ты, да он вить туговат на ухо, — с досадой припомнил Ан Анку.

— Спустись, перемолвись с ним, — приказал Ларошжаклен, наконец решившись. — Только не поминай ни словом о том, что у нас. Скажи мол, что пробираемся де в лагерь Круа Молино, да решили узнать, что в Керуэзе. Коли покажется то безопасно, веди его сюда.

Отряд остановился, выжидая. Ан Анку скрылся в густых зарослях орешника, начавшего на этой высоте уж теснить потихоньку сад, и спустя малое время показался внизу, идущим меж яблонь. Вот уж он махнул на ходу рукою старику, вот старик, поставивши корзину наземь, помахал в ответ. Они заговорили, хотелось бы еще знать, о чем?

Только это, пожалуй, и волновало всех в отряде, кроме Левелес и другой ее мальчиковой подружки, что принялись лакомиться яблоками.

Разговор, похоже, выдался обстоятельный. Услыхать слов было никак нельзя: старик показывал руками то на солдата, оставшегося на мосту, то на замок, то и вовсе на свою корзину. Ан Анку стоял спиною, но, казалось, даже спина его выражала недоумение.

— Уж десять минут толкуют, — де Лекур щелкнул крышкою своих украшенных двуглавым орлом часов.

Наконец старик потянулся за своею корзиной, поднял. Но направились оба собеседника не по склону наверх, но напротив того — к мосту.

— Да что ж он вытворяет? — с досадою прошипел сквозь зубы де Глиссон.

Ан Анку шел не таясь.

Солдат на мосту никак не отнесся к его приближению, хотя не мог не видеть шуана.

— Да дело-то проще простого!! — юный де Сентвиль со смехом хлопнул себя ладонью по лбу. — Старик ему теперь рассказал, что напились они пьяны в дым! Вот и все!

— Как мы раньше не догадались?! — Ларошжаклен расхохотался. — Вон же, глядите!

Ан Анку приблизился к солдату, ухватился за дуло его ружья, рванул. Солдат с неохотою, но как-то вяло выпустил оружье из рук.

— Каждый пьяный пьян на свой манер, — сурово возразил господин де Роскоф. — Один и впрямь способен впасть в сонливую тупость, но другой делается буен. Когда ж люди равно перепились до бесчувствия, они лежат вповалку в беспробудном сне. Нет, эти не пьяны.

— Господи, да никак он вовнутрь собрался лезть! — Параша в испуге стиснула руку Нелли.

Ан Анку стоял на мосту, казалось, раздумывая как поступить с отнятым у синего ружьем. Наконец протянул его старику. Они вновь разговорились, стоя прямо под надвратною башенкой. Нет, все ж заходить он передумал, в ворота воротился один старик.

Обратно молодой шуан, надо отдать ему должное, шел спеша, а в гору даже взбежал. Вскоре листва орешника внизу затрепетала. Ан Анку вынырнул из нее, словно из озера.

— Ну?! — с понятным раздражением воскликнул Анри де Ларошжаклен. — Рассказывай, клянусь потрохами святого Гри, о Боже, дамы, великодушно прошу извинить. Чего там, собачьим именем, творится?

— Я не решился поступить на свой лад, — Ан Анку тяжело дышал. — Старик говорит, что солдаты того… заколдованы.

— Чего?!