Золотой империал - Андрей Ерпылев

Как все-таки приятно греться под ласковым солнышком, лежа на мягкой траве.

Никому из путешественников не хотелось двигаться — так все устали.

Прорываться последние километры до зеленого треугольника пришлось буквально с боем: потревоженное гнездо болотных чудовищ выбрасывало все новых и новых апокалиптических тварей, словно сошедших с полотен Иеронима Босха.

Бросив волокушу и вместе с ней добрую половину поклажи, «миропроходцы», отчаянно отстреливаясь от выныривающих то здесь, то там змееобразных страшилищ, щелкавших утыканными зубами кинжальной длины и остроты пастями буквально со всех сторон.

— Берегите патроны, господа! — Пытаясь перекричать канонаду, ротмистр одиночными выстрелами сдерживал натиск чудовищ, пока оглушенный Николай трясущимися руками набивал диск пулемета, поминутно роняя патроны в жижу под ногами, а окровавленный Кавардовский с расстрелявшим почти весь боезапас Жоркой тащили почти лишившуюся чувств Валю, прижимавшую к груди Шаляпина, впавшего от животного ужаса в каталепсию.

Когда автомат замолчал, Чебриков не стал тратить время на перезарядку магазина, а, закинув «АКСУ» за спину, выхватил из ножен «Дюрандаль».

— Петр Андреевич... — Валя, изжелта-бледная, подняла голову и одарила ротмистра вымученной улыбкой. — Вы совсем как Георгий Победоносец были там... С мечом на дракона...

— Скорее уж на лернейскую гидру, — пробормотал Чебриков, разглядывая зазубренное лезвие, покрытое красно-бурой густой жижей, которую без особенного успеха пытался счистить пучком травы. — Причем в авгиевых конюшнях... Никого серьезно не зацепило? Боюсь, что зубки у этих змеек чистотой не отличаются. Если вообще не ядовитые...

К счастью, пострадавших не оказалось, даже Конькевич, вечная жертва своей фатальной невезучести, схваченный драконом почти перед самым треугольником, отделался, что называется, легким испугом: острейшие зубы только вырвали солидный клок малицы из крысиного меха (между прочим, вместе с частью свитера и рубахи) и расщепили приклад берестовской двустволки.

Кстати, отмеченный переход тоже оказался весьма ухоженным и представлял собой широкую дисковидную платформу из того же, что и буйки, материала, огороженную легким решетчатым парапетом, в центре, которого зеленой окружностью с широкой стрелкой, направленной внутрь, обозначался вход.

— Вы только полюбуйтесь! — Возбужденный Жорка демонстрировал окружающим, не проявлявшим, впрочем, почти никакого интереса, без малого десятисантиметровый зуб, извлеченный из размочаленного в лапшу приклада. — Как у акулы!

— Просверли и на шею повесь! — посоветовал Николай, разложивший на расстеленной малице детали пулемета и тщательно их протирающий: «Дегтярева» все же заклинило, когда Конькевич, Валя и Кавардовский уже скрылись в центре зеленого круга, и теперь во что бы это ни стало следовало выяснить причину.

— Думаешь?..

— Уверен.

Ротмистр оторвался от чистки меча и удивленно посмотрел куда-то за спину Александрова:

— А это еще что за явление?

Между березок к бивуаку путников целеустремленно шествовала группа веселых и нарядно одетых людей: женщин и мужчин разного возраста, не угадать в которых состоятельных путешественников можно было только с большим трудом.

Поприветствовав грязных и изможденных путников на непонятном языке, чистенькие экскурсанты прошествовал! — мимо и, не переставая щебетать, один за другим на глазах остолбеневшей компании исчезли в том же месте между двумя кустами, откуда они только что появились.

— Наверное, нужно было их как-нибудь предупредить... — первым вышел из оцепенения Александров. — Там же эти... Драконы... Тем более несколько расстроенные нашим поспешным исчезновением.

— Я думаю, они в курсе. — Ротмистр невозмутимо вернулся к чистке оружия. — Что-то мне подсказывает, что та тропинка вовсе не для нас, грешных, предназначалась. Сплоховали, видно, «големы».

* * *

— Вот такие пироги...

Подождав, не появится ли на этой стороне кто-нибудь из беспечных туристов, без сомнения угодивших в зубы коварных монстров, маленький отряд построился в походный порядок и выступил в путь. Вечерело, а до наступления темноты еще нужно было выбрать подходящее для ночлега место: ночевать вблизи перехода, в котором, наверное, навсегда канули пусть незнакомые, но живые и веселые люди, не хотелось никому. Да и следующий переход должен был находиться неподалеку.

— Не идет у меня из головы тот маршрут. — Николай поравнялся с ротмистром, на ходу ковырявшимся в одном из своих чудесных приборчиков, то поднося его к уху, то снова что-то переключая в открытом миниатюрном отсеке. — Больше всего смахивает на что-то туристическое. И гнездо со змеюками обходил на солидном расстоянии. Что ты об этом думаешь?

— А?

Чебриков недоуменно взглянул на Александрова, продолжая напряженно вслушиваться в то, что ему на ухо пищал черный пластиковый пенальчик.

— Вы о чем, Николай Ильич? Капитан понял, что ротмистр его не слушал, и с досадой махнул рукой:

— Да так, ни о чем...

Однако Чебриков схватил его за рукав и протянул прибор:

— Вы послушайте лучше!

Николай прижал пенальчик к уху и явственно расслышал какую-то красивую и торжественно-печальную мелодию.

— «Горный король» Грига! — сообщил сияющий как тульский самовар граф.

— Ну и что? — не понял Александров. — Передают по радио, только и... Неужели?!

Чебриков выхватил у него приборчик и продемонстрировал на маленьком экранчике, имевшемся на передней панели, какие-то дуги, кривые и пунктиры.

— И спутниковый навигатор заработал!

— Значит... — не веря себе произнес Николай.

— Именно! — подхватил ротмистр. — Похоже, что мы наконец добрались до цели.

— Ребята! — Капитан, ликуя, обернулся к усталым товарищам. — Поздравляю, мы...

— Стоять! — перебив его на полуслове, раздалось откуда-то спереди. — Оружие на землю!

Из кустарника на поляну, окружая путников, выехали, придерживая гарцующих на месте коней, несколько всадников: кто в распахнутых камуфляжных куртках, кто сверкая голым торсом.

Однако на головах всех без искрения топорщились маленькие фуражки-бескозырки с голубым околышем такого же цвета, что и «генеральские» лампасы на темно-синих, заправленных в сапоги штанах.