Война колдунов. Вторжение - Александр Рудазов

Стекимо Стузиан растерянно озирался по сторонам. За годы службы в корпусе Крылатых Гонцов он дважды посещал Речной Ключ — Воровву. И теперь не мог опомниться от потрясения — так страшно изменился прекрасный город.

Не так уж и долго серые хозяйничали в Воровве. Но дел натворить успели. Почти все окна заколочены или, наоборот, выбиты, многие двери сорваны с петель. Большинство магазинов разграблены. Храмы разрушены чуть ли не до основания — их бомбили в первую очередь. Улицы обезлюдели — добрая треть горожан загнана в бараки для военнопленных, а остальные получили лютейший комендантский час.

Правда, население уже потихоньку выползает из домов. Отгремели пушки и барабаны, сдались последние серые, засевшие в городской ратуше, и по улицам мерно затопали могучие дэвкаци. Волосатые гиганты скрупулезно обшаривают отвоеванный город, почти не обращая на горожан внимания. Резкий, отрывистый язык серых сменился рокочущими словами дайварани.

Стекимо сопровождает вождя Огненной Горы — Хабума Молота. Убеленный сединами великан получил при штурме два пикейных ранения, но шагает бодро, словно вовсе не замечая этих комариных укусов. Торир Дом тоже не обращает внимания на пулю, засевшую в его необъятном пузе. О перевязке озаботился только Лампераз Вешапи — пуля прошила ему щеку, раскрошила два зуба и засела в третьем. Теперь на лице угрюмого капитана прибавится еще один уродливый рубец.

Градоначальник Вороввы — низенький пухлый человечек с лицом перепуганного кролика — поминутно кланяется, явно уверенный, что дэвкаци устроят еще больший погром, чем серые. Стекимо уже битый час втолковывает ему, что клан Огненной Горы — союзники, но в ответ получает лишь очередную порцию испуганных поклонов.

— Большой вождь Хабум явился в Рокуш по приглашению его величества короля Обелезнэ! — устало твердит Стекимо. — Большой вождь — друг! Стекимо Стузиан — Крылатый Гонец, посланный королем на остров Огненной Горы! Дэвкаци нужен отдых и продовольствие — потом дэвкаци поплывут дальше, во Владеку!

Паренек сам не замечал, что говорит в манере дэвкаци — сторонясь местоимений. Очень уж устал за день.

Сейчас могучие корсары идут через особенно пострадавший квартал. Похоже, колдуны серых хорошо здесь потрудились — не дома, руины. Ни единого человека. Кое-где на стенах видна засохшая кровь.

Иссеченное рубцами ухо Лампераза дернулось, уловив слабый шорох. Гигант шагнул к когда-то двух-, а теперь полуэтажному дому, прислушался и спокойно начал разгребать полуобгоревшие балки.

— Что делает Лампераз? — лениво почесал брюхо Торир. — Зачем копается в мусоре?

Лампераз ничего не ответил. Он легко отбросил в сторону тяжелую дубовую дверь, и вытащил за шкирку мальчика лет пяти-шести. Тот не закричал, не заплакал — только мелко-мелко задрожал. На щеках — подсохшие дорожки слез.

— Лампераз нашел маленького человека, — доложил гигант, показывая добычу Хабуму. — Почему маленький человек здесь?

— Люди с серыми лицами… пришли… дом сломали… — чуть слышно прошептал мальчик, болтаясь в огромной ручище дэвкаци. Вырваться он даже не попытался.

— Плохо. А где родичи маленького человека?

— Папу забрали… маму забрали…

Лампераз задумчиво поднял мальчишку повыше, поскреб перевязанный подбородок и изрек:

— Может быть, предки маленького человека в бараках для военнопленных?

— В бараках?… - переспросил ребенок, удивленно рассматривая насечки на ушах огромного дэвкаци. — Правда… в бараках?…