Дети непогоды - Павел Марушкин

— Кто?! — вскинулся Хлюпик.

— Не знаю. Я никого не вижу, но постоянно ощущаю на себе чей-то взгляд.

— И сейчас?!

— Да нет! — поморщился Иннот. — А вот на улице — почти каждый раз. Думаю, это наша старая знакомая — ведьма. Видать, вредной старушке оказалось мало одного урока, и она жаждет повторения. Ну что же…

— Может, нам не стоит тогда ходить в клуб? — опасливо предложил Хлюпик.

— Напротив! Надо же выяснить, откуда ему известен твой адрес! Э-э, ну-ка, ну-ка… — Иннот вдруг впился в письмо глазами.

— Что ещё?

— А не уловил ли ты некой странности, друг Хлю?

— Кроме того, что отправитель знал мой адрес? Нет…

— Читаю ещё раз: «…я стал невольным свидетелем последнего Вашего с ним разговора в клубе и последовавшего за этим предложения. По понятным причинам сия встреча не смогла состояться…»

Хлюпик напрягся:

— Значит, он знает, что мы были у Морберта!

— Необязательно. Но он знает, что приблизительно на это время у нас была назначена встреча. И, заметь, он не сказал об этом страже — иначе нас бы уже трясли, как грушу.

— И что?

— А то, что он явно замышляет шантаж — в той или иной степени. И даёт нам понять, что следует быть сговорчивее.

— Ты так думаешь? — удивился Хлюпик. — Но, может, он совсем не это имел в виду?

— Именно это, не сомневайся! Я же говорил тебе как-то — здесь надо держать ухо востро, потому что каждый стремится к собственной выгоде, невзирая ни на что. Это Бэбилон, Хлю!

— Но у нас есть алиби, верно? Ты же поговорил с Громилой?

— Да, алиби есть, если только…

— Если только что?

— Если только нас никто не видел поблизости от виллы «Сафари».

— Но там же никого не было!

— Мы никого не видели — а это совсем не одно и то же. Впрочем, у тебя среди клубных наверняка репутация крутого парня, так что не робей! Не позволяй на себя давить слишком сильно.

— Может, ты опять возьмёшь переговоры на себя?

— Я бы мог, конечно, но тебе ведь тоже надо учиться, верно? Так что — я буду на подстраховке. Кстати, сейчас уже шестой час, время вполне вечернее…

— Ох! — Хлюпик встал и потянулся. — Бедные мои ноги! Кажется, со времени приезда в Вавилон им пришлось прошагать куда больше, чем за весь предыдущий год в Лесу!

— То ли ещё будет, старина! — подмигнул Иннот. — Ну, зато окрепнешь! Кстати, отвыкай называть Бэбилон Вавилоном. Иначе тебя так и будут считать глупым лесным куки, проживи ты здесь хоть десять лет. Бэбилон, старина, Бэбилон! Биг Бэби!

— Ладно… А когда ты намечаешь посетить Москитный квартал? Завтра?

— Я ещё не решил, — озабоченно сказал Иннот. Друзья вышли на лестничную площадку — и едва ли не нос к носу столкнулись с Адиррозой, поднимавшейся по лестнице. Иннот напрягся.

— Привет, Хлю! — ослепительно улыбнулась она. — Ой, а вы уходите?

— Здравствуй. Слушай, Иннот, — обернулся Хлюпик к приятелю, — может, мы задержимся немного? Всё равно ведь…

— Нет-нет, не стоит, — поспешно сказала девушка. — Я только на минутку: хотела пригласить тебя завтра на новоселье. Придёшь?

— Конечно! А ты не возражаешь, если мы придём вдвоём с другом?

— Конечно, приходите вдвоём! — Адирроза улыбнулась. — Только ты бы нас познакомил!

— Ой, извини… Адирроза — это Иннот.

— Адирроза Сипапоккула, — представилась девушка, протягивая ладошку.

Иннот церемонно её пожал.

— Я кое-что слышал о вашем племени. Это ведь вы меткие стрелки? Живёте где-то далеко на юге?

— Ну не так уж и далеко — меньше пяти дней с тех пор, как дирижабли стали летать к нам регулярно. А стреляем мы действительно метко. Я почему подалась в Вавилон: хотела устроиться охотницей в какую-нибудь местную артель.

— Скажи, — внезапно спросил Хлюпик, — а у вас, на Юге, наблюдается подъём воды? Ну там, разливы рек и всё такое…

— Ага, ещё как! Хорошо, что мы строим себе дома на высоких деревьях, — а вот соседнее племя, например, вынуждено было переселиться. Я видела, как они плыли мимо нашей деревни: представляете, огромные такие плоты — и прямо на плотах стоят хижины! Интересно, каково это, жить в такой?

— Адирроза, извини, пожалуйста, но нам надо идти, — Иннот потянул Хлюпика за руку. — Мы обязательно придём завтра, хорошо?

— Буду ждать!..

— Слушай, надо что-нибудь подарить ей на новоселье, — сказал через некоторое время Хлюпик. — Как думаешь, что лучше — ковёр на стену или моё духовое ружьё?

— Не знаю. Слушай, старик, давай сначала разберёмся с письмом! Я, между прочим, ещё не уверен, что это не она устроила похороны нашему общему знакомому.

— Да нет, точно не она, — уверенно возразил Хлюпик. — Ты же видел её!

— Ну и что? По-твоему, если девчонка смазливая, так она уже и каюк никому заделать не может? Может, и ещё как!

— Ты и сам в это не веришь, — укоризненно сказал Хлюпик. — И она не смазливая, а… Симпатичная, да. Очень симпатичная.

Иннот закатил глаза.

— Слушай, Хлю… Я, конечно, не собираюсь лезть в твою личную жизнь, но… Знаешь, влюбиться в своего возможного убийцу — не самая лучшая идея.

— И ни в кого я не влюблялся, — пробормотал Хлюпик и отчаянно покраснел.

Иннот тактично промолчал.

На улицу Рыб приятели добрались уже в сумерках. Фонарщики как раз зажигали свет — маленькие язычки пламени теплились вдоль всей правой стороны улицы. Левая была погружена в полумрак, и громады домов казались льдисто-серыми по сравнению с ярко освещенными собратьями на другой стороне. У входа в дом дежурил давешний адиуки.

— Чем могу служить? — спросил он, сохраняя на лице выражение каменной неподвижности.

— Вы нас помните? Мы были здесь неделю назад.

— Сожалею, молодые люди, но очередное заседание состоится только завтра.

— Нас просили подойти сегодня, — вмешался Иннот. — Некий господин Джалаллом Вхутмас.

— Как ваши имена?

— Хлю и Иннот.

— Господину Хлю действительно назначена встреча. Что же касается господина Иннота, то, к сожалению…

— Это ещё что за дела? — грозно, как только мог, спросил Хлюпик. — Либо мы войдём сюда вдвоём, либо… — И он замолчал, от всей души надеясь, что это прозвучало в должной мере зловеще.

— А нельзя ли позвать сюда господина Вхутмаса? — спокойно спросил Иннот. — Надеюсь, он сможет устранить это досадное недоразумение.

Адиуки несколько секунд размышлял.