Галактика. Принцесса и Генерал - Ольга Гусейнова

Выйдя на внушительную квадратную площадку с огромными грузовыми платформами, видимо, предназначенными для оборудования или роботов, и платформами поменьше — для разработчиков, мы дружно задрали головы, вглядываясь в темноту шурфа, который вроде бы должен вывести нас на поверхность, к свободе. А как будет на деле…

— Что датчики? — спросил Десятый.

— Здесь минимум километр вверх шахта, поэтому молчат… пока, — ответил Восьмой.

— По плану эта шахта выводит на такую же погрузочную площадку. Указано, что там есть линии грави, ведущие к космопорту и предприятиям первичной обработки, куда транспортируют добычу, — глухо доложил Третий.

— Значит, есть небольшая вероятность, что нам повезет и в это время там никого не будет, — оценил наши шансы Первый.

— Я не понял, зачем эти передвижения? Куда смертники с основной зоны потопали, да еще в многочисленном составе? — хмуро процедил Третий.

— Может, воздухом решили подышать на новой базе? — хмыкнул Седьмой. — Или присоединиться к общему разгулу… Охранников там еще много, думаю, живых.

Хеш’ар бросил на подчиненного резкий предупреждающий взгляд. А я содрогнулась, вспомнив ужасный серый рассвет на наземной площадке у новых шурфов. Поэтому искренне попросила:

— Если ситуация выйдет из-под контроля, будет совсем плохо, пристрелите меня, пожалуйста, сами. Буду бесконечно благодарной… потом.

На меня Лейс посмотрел уже зверем, но промолчали все, принимая и такой вариант развития событий.

— Надеюсь, трудоголиков там, наверху, не найдется. — С ледяной ухмылкой в лифт первым ступил Восьмой.

— А если и найдутся, то придется и нам поработать, — хмыкнул Шестой, поднимаясь на платформу вторым.

Следующими были мы с Хеш’аром. Дальше огромные черные «призраки» обступили меня со всех сторон и ощетинились оружием. Стая дикобразов от зависти бы померла… или от страха.

— Тронули. — Пятый активировал лифт, и кабина неожиданно плавно, но со скрипом полетела вверх.

У меня сердце стучало в ушах, а билось в горле. Несмотря на терморегуляцию скафандра, руки ощущались ледышками. Я отчаянно молилась, чтобы наверху было чисто и мы незаметно выбрались на поверхность. Там, но крайней мере, есть куда бежать. И можно вызвать шаттл для эвакуации. А пока наша группа — те самые крысы в ловушке.

Я отодвинулась от поручней, ткнув в них пальцем:

— Здесь все заражено розовой. При таком покрытии будет нереально дальше вести разработки.

— Хвала Х’ару, это уже не наши проблемы, — пожал плечами Пятый, стоявший напротив меня. — Уверен, из Т-234 добывающие компании выкачали все, что можно. А с учетом бесплатного труда заключенных еще и как последние тайши наварились.

— Два километра! — удивленно выдохнул один из мужчин через несколько минут. В этот момент сверху на нас полился свет и, самое ужасное, шум!

Лифт притормозил и, качнувшись, замер. Створки открылись, а я задохнулась от ужаса, вытаращившись наружу.

Огромное замкнутое пространство с проходами. На металлических мостках с поручнями замерли несколько сотен заключенных. Посреди каменного зала на полу стояли на коленях десятка два окровавленных охранников в разодранной форме. Их словно скот стерегли несколько заключенных с длинными электрошокерами в руках. К своему вящему ужасу, я заметила среди поверженных мужчин в форме ОБОУЗ. А рядом, то тут, то там, устроили поединки и сами зэки. И сейчас донельзя озлобленная, агрессивная толпа уставилась на нас.

В наступившей тишине я услышала рык:

— Тайши! — выругался Хеш’ар. — Жми вниз!

Но, увы, после крика все пришло в движение. По неизвестной причине лифт застопорился, и мои спутники мгновенно покинули кабину и заняли оборонительную позицию.

— Все время держись у меня за спиной, — рявкнул мне Хеш’ар, выталкивая наружу в круг «призраков».

Его слова почти перекрыл торжествующий рев толпы. А дальше мир сошел с ума. Реальность взорвалась — стрельба, прямое столкновение. Десантники старались постоянно держать меня в середине круга, никого не подпуская. Мы с боем продвигались к огромному зеву тоннеля, где замер грузовой грави, доверху заполненный рудой.

Отсутствие чувства самосохранения у многих заключенных потрясло меня до глубины души. Остервеневшая живая волна накатывала на нас подобно цунами, грозя смести. Каждый метр нашего пути — десятки жизней! Ради чего?

Некоторые из охранников пытались перехватить оружие, и двоим даже удалось прорваться к нам, других же били арматурой до потери сознания.

К моим ногам свалился Пятый, которому досталось по касательной огромным краном, отпущенным каким-то умником. «Призрак» тряс головой, пытался подняться, но у него не получалось. А дальше сверху началась ответная стрельба, один из охранников охнул и завалился вперед.

Глаза защипало от слез и осознания, что отсюда мы не выберемся. И не важно, что за нами горы трупов: впереди сотни новых желающих станцевать на наших костях.

Хеш’ар лишь на мгновение оглянулся, чтобы оценить мое состояние и местоположение, и — пропустил удар шокером в плечо. Достаточно мощный, потому что полыхнул разряд. По черной глади нанатов на скафандре пошла рябь, но для них подобное — скорее питание, а вот мой любимый мужчина рухнул на колени. Чуть заторможенно выставил руку, не дав треснуть себя по голове или снова ткнуть шокером.

Хаос, паника и ужас грозили накрыть меня с головой, но я знала точно, видела уже — если нас поймают, мы позавидуем мертвым. Хеш’ар перекатился вперед и, подрезав сразу двоих нападающих, отправил их на тот свет холодным оружием. На Восьмого другие зэки покатили огромную стальную тележку, а уйти с ее пути невозможно, иначе окажешься вне своих и в толпе врагов. Нас сейчас как кегли разобьют в разные стороны, и тогда нам точно крышка.

И я решилась: уж лучше столкнуться с вирусом и розовой лицом к лицу, чем с человеческим кошмаром. Прямо сквозь защитный капюшон с силой дернула сережку, срывая ее, сдавливая, ломая. Теперь управление всеми ближайшими нанатами снова перешло ко мне. Мысленно я отозвала часть своих малышей с костюмов десантников, создавая огромное облако. Ох, не зря Лейс заставил меня «размножить» их побольше и про запас.

Воспарив в метре над землей для лучшего обзора, я отдала приказ. Жуткий по своей сути, смертельный, за который гореть мне в аду. Но по-другому сейчас нельзя. Жизнь за жизнь!

Словно замедленная съемка: сражавшиеся начали притормаживать, изумленно глядя на откуда-то внезапно взявшийся «живой рой», зависший над моей головой, от которого в разные стороны устремились сначала тонкие черные ручейки, а потом и маленькие, почти невидимые глазу нанороботы разлетелись в поисках своих жертв. Мгновение-другое — и ближайшие к нам заключенные, вскрикивая от боли, начали как подкошенные падать на пол. Я знала, что сейчас частицы меня врываются в уязвимые человеческие тела, нанося непоправимый урон, разрушая внутренние органы за доли секунды.