Золотой пленник - Алекс Орлов

Весь путь до следующего пункта перехода, Карамиза, войско шло без той легкости, что прежде. Вместо бескрайних степей потянулись гряды холмов, столь же безжизненных, что и степи. Их склоны и дорога, петлявшая между ними, были сплошь усеяны большими и маленькими валунами. От ветра и эрозии они скатывались со склонов на дорогу, и путники выкладывали их на обочины, отчего за много лет некоторые участки у подножия холмов оказались огорожены валами в человеческий рост.

По утрам на камнях оседал туман, давая редкие капли воды для пропитания невысоких корявых деревьев и колючей узколистой травы с желтыми цветами. Под камнями шныряли юркие ящерицы и вездесущие полевые мыши. Во время привалов сержанты следили за тем, чтобы невольники не забирались на камни, где не раз видели черных, с синим зигзагом на спине, каменных гадюк. Они здесь славились смертельным ядом, на севере же, фон Крисп это знал, укус гадюки приводил лишь к временному недомоганию.

Одну из змей ухитрилась поймать собака рейтар. Придушив ее, пес какое-то время играл с ней, потом потерял интерес и вернулся к хозяину.

Несмотря на внешнюю доброжелательность, псы обнажали полуторадюймовые клыки, если кто-то из невольников подходил ближе, чем на пять шагов. Если же, по мнению собак, кто-то из охраняемого «стада» отбивался, они с лаем бросались в его сторону, заставляя вернуться к остальным.

После двух привалов холмы закончились и снова потянулась степь, но уже другая, с зеленоватыми колючками вместо выгоревшей травы и с множеством похожих на жаворонков птиц. Они следовали за колонной и бойко ловили бледных, прыгавших с обочин кузнечиков. Собаки пытались бороться с беспокойными птицами, гоняясь за ними и неистово лая, но жаворонки не оставляли своей работы, и собаки смирились.

– Какая странная местность, – заметил Питер, второй час с интересом изучая прозрачный горизонт.

– Это предгорье, видишь, небо какое синее, – пояснил Крафт.

– Еще и горы будут?

– Будут, – вздохнул Крафт.

– В горах ночью холодно, – заметил Спирос, поправляя сплетенную из сухой травы шляпу.

– Я не люблю горы, – сообщил всем Густав. Он пребывал в плохом настроении, поскольку все дальше удалялся от своего хутора, а набраться решимости, чтобы убежать, никак не мог. – Это все из-за Рафтера, – говорил он, оправдывая свою нерешительность. – Теперь охранники вдвое лучше смотрят, а если б он сидел тихо, я бы уже обрел свободу.

Его товарищи только усмехались и продолжали идти на юг.

После обеденного привала колонна снова двинулась в путь, и скоро впереди замаячили горы, поначалу похожие на камешки в голубой воде. Питер снова поинтересовался у Крафта, почему все здесь выглядит так странно.

– Мы поднимаемся все выше, чувствуешь, как трудно идти?

– Но я думал, это оттого, что дорога петляет и камней много…

– Камни, конечно, мешают, но с каждым шагом мы поднимаемся на дюйм, вот тебе и ответ, а дышать здесь труднее.

– Да, я заметил.

– А ночевать-то в горах придется, – непонятно чему обрадовался Густав. – Витас, отморозишь ты свою задницу ночью!

– Позаботься о своей.

– А я боюсь гор, – сообщил шедший сзади невольник. – Там такое страшное эхо, говорят, оно живое.