Божественная шкатулка - Барри Лонгиер

– Скажи мне, Тах когда-нибудь существовала? Она все еще жива?

– Она жива в твоем сердце, Корвас, а это самое дорогое место.

– Ты тоже навсегда останешься в моем сердце, Абрина.

– Я знаю.

– Но я люблю тебя не как друг или брат.

– Я знаю.

Я посмотрел на безбрежную гладь моря Манку в надежде обнаружить хотя бы кусочек той реальности, за которую мог бы ухватиться, как за спасительный якорь.

– Я путешествую во времени и пространстве с еще большей легкостью, чем засыпаю, ложась ночью спать.

– Настоящий мир, Корвас, имеет множество уровней. В каком-то из них Тах существует, в других – нет. В какой-то реальности они с Лемом Вайлом поженятся, в другой – она будет влюблена в тебя, в третьей – любить друг друга будем мы с тобой. Но не здесь и не сейчас.

– А ты сама, Абрина? Ты – настоящая?

– Здесь и сейчас – да. Во Вселенной есть такие места, где меня нет, однако это не делает меня ненастоящей в этом мире.

Я заглянул в янтарные глаза Абрины и поспешно отвернулся.

– Я не хочу, чтобы ты отправилась на бой с Манку.

– Почему?

– Просто не хочу.

– Объяснить причину тебе, видимо, так же трудно, как Тах трудно произнести слова «Я люблю тебя».

Я осторожно взял из рук Абрины топор, сам удивляясь неведомо откуда взявшимся у меня силам. Подняв взгляд вверх, я сказал:

– Я люблю тебя. – После чего отбросил топор в сторону. – Это глупо, я знаю. Мы бы с тобой были прекрасной супружеской парой. Мне трудно представить себе, как мы заводим детей, но если бы они у нас появились, то, пожалуй, нянчили бы меня у себя на коленях. Но мне все равно. Если единственный способ спасти наш мир – пожертвовать тобой в поединке со злом, то пусть он тогда погибнет. – Последние слова заставили меня нахмуриться. – Похоже, что мое высказывание тебя вовсе не удивило.

– Мне думается, Корвас, что ты наконец перестал подвергать себя всяческим испытаниям. – С высоты своего роста она опустила руку и погладила меня по щеке. – Я горжусь тем, что ты любишь меня. Особенно я горжусь тем, что ты любишь меня так преданно. Но в этом мире, друг мой, я предназначена другому. – Абрина отняла руку и выпрямилась. – Обернись!

Я послушно обернулся. Передо мной оказалась чья-то великанская нога. Мне пришлось высоко задрать голову, чтобы рассмотреть исполинский ноготь большого пальца ноги неизвестного существа. Приглядевшись, я увидел где-то высоко в небесах лицо Манку, на котором было написано непривычное выражение сострадания. Бросив взгляд на валявшийся на песке топор, я едва не вскрикнул от досады – столь ничтожным представилось мне это оружие для поединка с таким могущественным противником. Я повернулся к Абрине, чтобы сказать ей, что нужно спасаться бегством, но увидел перед собой лишь кончик ставшей вдруг огромной золотой туфельки. Ее нога стала размером с ногу великана Манку. Я закинул голову вверх и не сразу разглядел высоко в небесах голову Абрины, которая находилась как раз напротив головы Великого Разрушителя.

Неожиданно раздался нежный звук поющих голосов, колокольный звон, ликующие возгласы огромной торжествующей толпы. Я почувствовал, что стремительно поднимаюсь вверх, безудержно расту, увеличиваясь в размерах. Скоро мое лицо оказалось на одном уровне с лицом Манку.

– Разве я... разве я тоже... бог?

– Все мы где-то рабы, а где-то боги, – ответил Манку.

С небес полетели принесенные золотистыми птицами гирлянды душистых цветов, а облака заполнили лица других людей. Среди них оказались Нантерия, Гетерис, Аджра, Тайю и мой отец.

Я посмотрел на Манку.

– Это свадьба, – обратился я с этим утверждением к богу.

– Верно.

– Так, значит, никакого поединка, который определит судьбу мира, не будет?

– Во всяком случае, на небесах его не будет. Такой поединок произойдет на земле, и сражаться будут те, кому все еще необходимо испытать себя.

– Так что же я здесь делаю? – Я посмотрел на Абрину. – Зачем я здесь?

– Боги поняли, что нужно тебе, Корвас, а тебе необходимо было узнать о существовании богов и о том, любят ли они тебя. Для тебя, Корвас, боги разламывают континент снова и снова. – Абрина улыбнулась. – Есть еще и вторая причина. – Она взяла меня за руку. – Ты должен как старший мужчина в семье подвести невесту к алтарю.

Я схватил руку Абрины своими двумя руками, не желая никому ее отдавать. Я любил ее и теперь мог на равных смотреть ей прямо в глаза. Разве я теперь не бог, как и она? Затем я перевел взгляд на Манку.

– Тебя называют Разрушителем. Что же это за работа такая для будущего мужа Абрины?

Бог рассмеялся, и его смеху вторил смех Абрины. Затем Манку заглянул мне в глаза.

– Разрушитель – это тот, кто расчищает путь к новой жизни, новым начинаниям. Без меня исчезла бы и сама Вселенная.

Я задумался над словами Манку и склонил набок голову.

– Думаю, что в этом есть определенная польза. – Я посмотрел на Абрину. – Это то, чего ты хочешь? Это тот, кто тебе нужен?

– Да.

Я понял, что все еще держу ее за руку. В это мгновение я еще мог смотреть ей в лицо и любить ее так, как мужчина может любить женщину, но через секунду мне предстояло отдать ее другому. Я передал руку Абрины Манку, и тот принял ее.

– Позаботься о ней.

– Я всегда забочусь о ней, – ответил мне бог.

В моей груди поселилась жуткая, нескончаемая боль. Я отдал Абрину богу, да, это так. Но это не имело отношения к сердцу, которое бьется в моей груди.

Абрина протянула руки к моей талии и взяла божественную шкатулку.

– В ней заключены все боги и богини, все силы жизни и Вселенной, Корвас. Она всегда будет забирать то, что тебе не нужно, и давать то, в чем ты нуждаешься. Но тебе придется просить ее об этом. Если ты возьмешь обратно то, что отдал ей, то мы отдадим его тебе.

Она поцеловала меня в щеку и вернула мне божественную шкатулку.

– Мой дорогой друг, вся мощь Вселенной находится на кончиках пальцев тех, кто в достаточной степени храбр и достоин пользоваться ею. Скажи об этом людям.

Боги поцеловались, и небеса наполнились ослепительным светом. Окруженная этим светом пара нежно обнялась, их контуры стали расплываться, и мне показалось, что боги растворились друг в друге и скоро превратились в солнечный луч, который вернулся к своему отцу-солнцу, ярко сиявшему в небесах над землей.

Совершенно неожиданно я снова принял свои прежние размеры и оказался в самом центре рыночной площади Искандара. Я обернулся, затем еще раз и еще. Как сказала когда-то божественная шкатулка:

Нельзя вернуться в то место, которое никогда не покидал.