Долина Тьмы - Раймонд Фейст

Она улыбнулась ему в ответ:

- Пожалуйста, зовите меня просто Кейтала. Мы не соблюдаем формальностей.

Монах, склонив голову, уже пошел к предложенному ему стулу, но обернулся на звук открывшейся двери, и впервые с тех пор, как Гардан познакомился с ним, утратил невозмутимость. В комнату вбежал Уильям, а за ним чешуйчатый зеленый Фантус.

- Ишап милосердный. Это что же - огненный дракон?

Уильям подбежал к отцу и обнял его, внимательно оглядывая вновь прибывших.

- Фантус - владелец этого поместья, - ответил Кулган. - Все мы здесь живем по его милости, хотя больше всего он милует Уильяма.

Дракон, словно соглашаясь, глянул на Кулгана. Потом его большие красные глаза снова обратились на стол.

- Уильям, поздоровайся с Касами, - сказал Паг.

Уильям, улыбаясь, склонил голову. Он заговорил на языке цурани, и Касами, засмеявшись, ответил ему.

Доминик с любопытством посмотрел на них.

- Мой сын одинаково хорошо говорит и на королевском наречии, и на цурани, - пояснил Паг. - Я написал много книг на цурани, ведь перенести в Мидкемию искусство Великой Тропы не так просто. Многое из того, что я делаю, - результат того, как я мыслю, а мыслю я заклинаниями на языке цурани. Когда-нибудь Уильям мне поможет отыскать способ перевести чародейские заклинания на наш язык, и тогда я смогу учить тех, кто живет здесь.

- Господа, еда остывает, - напомнила Кейтала.

- А моя жена не разрешает говорить за столом о магии, - добавил Паг.

Кулган фыркнул, а Кейтала улыбнулась:

- Если бы я не запрещала, эти двое вставали бы из-за стола голодными.

Гардан, с перебинтованными руками, резво встал:

- Меня больше одного раза приглашать не нужно. - Он сел за стол, и тут же один из слуг наполнил его тарелку.

Обед прошел за приятной беседой - говорили о всяких пустяках. Словно вместе с уходом дня исчезли все дневные бедствия; никто не вспоминал о тех мрачных событиях, которые привели в Звездную Пристань Гардана, Доминика и Касами. Ничего не было сказано ни о путешествии Аруты, ни об угрозе Мурмандрамаса, ни о нападении на аббатство. На пару часов мир стал милым местом, где есть старые друзья, новые гости и радость общения.

Потом Уильям пожелал всем спокойной ночи. Доминик был поражен сходством между сыном и матерью, хотя мимика и жесты мальчика были точно такими же, как у отца. Фантус, накормленный с тарелки Уильяма, пошлепал из комнаты вслед за ним.

- Я не верю своим глазам, - сказал Доминик после того, как мальчик с драконом вышли.

- Сколько я помню, дракон всегда был у Кулгана чем-то вроде домашней кошки, - сказал Гардан.

Кулган, раскуривавший трубку, заявил:

- Ха! Больше нет. Мальчишка и Фантус неразлучны с первого дня их встречи.

Кейтала улыбнулась:

- В них обоих есть что-то необычное. Иногда мне кажется, что они понимают друг друга.

- Госпожа Кейтала, - ответил ей Доминик, - в этом месте вообще мало обычного. И такое собрание чародеев, и размах строительства - все необычно.

Паг, поднявшись, пригласил гостей к креслам у очага.

- Не забывайте, что братство чародеев существует давным-давно, так же как традиция делиться знаниями.

- Так и должно быть, - заметил Кулган, пыхнув трубкой.

- О строительстве академии мы, пожалуй, поговорим завтра, - предложил Паг. - Тогда я смогу показать вам все поселение.

Вечером я прочту письма от Аруты и аббата. Я знаю все, что случилось до отъезда Аруты из Крондора. Гардан, а что произошло по дороге в Сарт?

Капитан, который уже начинал дремать, встряхнулся и кратко рассказал о путешествии из Крондора в Сарт. Брат Доминик молчал, потому что капитан не упустил ничего важного. Потом наступила очередь монаха, и он рассказал о нападении на аббатство. Когда он закончил, Паг и Кулган задали несколько вопросов, но от объяснений воздержались.

- Новости, которые вы принесли, заслуживают глубочайшего внимания, - сказал Паг. - Однако час уже поздний, а на этом острове, я думаю, есть и другие люди, с которыми надо бы посоветоваться. Я предлагаю показать этим усталым путникам их спальни, а серьезные разговоры отложить на завтра.

Гардан, подавив зевок, кивнул. Кулган, пожелав всем спокойной ночи, проводил Касами, брата Доминика и капитана в отведенные им комнаты.

Паг, покинув кресло у огня, подошел к окну. Малая луна, выглядывая из-за облаков, отражалась в воде. Кейтала подошла к мужу и обняла его за плечи.

- Тебя обеспокоили эти новости, муж. - Это был не вопрос, а утверждение.

- Ты, как всегда, знаешь, о чем я думаю. - Он повернулся, оставаясь в кольце ее рук, притянул жену к себе, вдохнул запах ее волос и поцеловал. - Я-то надеялся, что мы не будем знать иных забот, кроме строительства академии и воспитания детей.

Она улыбнулась ему в ответ - ее взгляд выражал бесконечную любовь.

- у нас в Туриле есть поговорка: "Жизнь - это проблемы; жить - значит решать проблемы". - Он улыбнулся, и она добавила:

- Ну и что ты скажешь о новостях, которые принес Касами?

- Не знаю. - Он погладил ее волосы. - Не так давно я ощутил какое-то грызущее чувство. Я решил, что это простое беспокойство о строительстве, но, по-видимому, ошибся. По ночам мне снятся сны.

- Знаю, Паг. Я видела, как ты ворочаешься во сне. Ты еще мне расскажешь о них.

- Мне не хотелось бы беспокоить тебя, дорогая. Я думал, что это просто духи давно прошедших тревожных времен. Но теперь... теперь я не знаю, что и думать. Один сон повторяется в последнее время все чаще - где-то в темноте меня зовет голос.

Он просит о помощи.

Кейтала ничего не ответила: она знала мужа и была готова ждать, пока он не откроет свои чувства. Помолчав, Паг сказал:

- Я знаю, чей это голос, Кейтала. Я слышал его в самые трудные времена, в тот ужасный момент, когда исход Войны Врат был неясен, а судьба обоих миров зависела только от меня. Это Макрос. Я слышу его голос.

Кейтала вздрогнула и обняла мужа. Имя Макроса Черного, чья библиотека послужила семенем, из которого теперь росла академия чародеев, было ей хорошо известно. Макрос был загадочным чародеем - он не принадлежал ни к Великой Тропе, как Паг, ни к Малой, как Кулган. Он прожил достаточно долго, чтобы казаться вечным, и умел видеть будущее. Он всегда мог воздействовать на ход войны, играя с людьми в какую-то космическую игру, цель которой никому, кроме него, не была ясна. Он избавил Мидкемию от Врат, таинственного и загадочного моста, соединившего два мира - ее родной и этот, в котором она жила сейчас. Она прижалась к Пагу, положив голову ему на грудь. Она знала, что беспокоило Пага, - Макроса не было в живых.