Тёмные птицы - Софи Авдюхина

– Мне правда нужно было идти, – заверила его Василиса, и Мите показалось, что мир уже начал рушиться. – Я не решилась прервать ваш разговор. Постеснялась.

– Ты разве не обиделась на то, что… Марьяна пришла… И я сказал…

– Обиделась? – протянула Василиса. – Почему я должна была обидеться?

– Из-за… моей помолвки, – растерянно проговорил Митя и почувствовал себя ужасно глупо. Как трудно… Он был уверен, что Василиса обо всем догадывается. Так зачем она разыгрывает удивление? Неужели чтобы облегчить этот разговор?

– Нет, Митя, – все так же тихо ответила Василиса. Ее нежный голосок звучал примирительно и ровно. – О твоей помолвке я знаю давно, Анисья нам говорила. Да и потом, это не было неожиданностью – это ведь всего лишь официальный праздник, а помолвлены вы еще с раннего детства.

– Тогда ты должна знать, что помолвка эта ничего не значит. Для меня.

– Разве ничего? Но, по-моему, помолвка – это здорово. Наверное, в твоих глазах чересчур романтично то, что я говорю? Но я очень рада за тебя, честно.

– Да, то есть нет. Спасибо. – Мите сначала понравилось, что глаза ее блестят так по-доброму, но через секунду он вдруг понял, что надеялся услышать от нее совсем не это. Все стало только хуже.

– А потом у вас будет свадьба, – продолжала Василиса мечтательно, будто уговаривая его согласиться. – И я тоже приду, если ты не будешь против.

– Не говори об этом, прошу тебя!

– Почему?

– Я не хочу всего этого, ты не можешь не знать!

Митя теперь никак не мог отвести от нее глаз: отблески огонька свечи, которая стояла на столе, делали Василисины волосы ярко-оранжевыми. По стене расползались огромные черные тени. Платье сливалось с ними, и девушка будто на мгновение исчезала, растворяясь в тенях и пламени.

– В этом нет ничего страшного, – почти шепотом произнесла она. – Ты справишься. Не расстраивайся так. Я понимаю, что это тяжело.

– Правда? – с надеждой в голосе спросил он.

– Ну конечно. И я тоже знаю, как важно сохранить древнюю традицию, ведь только благодаря ей маги сохранили свои силы, свои древние тайны, а не растеряли их среди слабых и недостойных этих знаний существ.

– Да, – словно загипнотизированный повторил Митя.

Они просидели долго – просто смотрели друг на друга и не произносили ни слова. Митя с трудом осознавал, что происходит. Он вроде бы сказал Василисе все, что собирался, но она не уходила. Сидела себе на Севиной кровати и разглядывала уже не самого Муромца, а полки, уставленные склянками и книгами. Огонек свечи подрагивал, изменяя форму отражений в ее зрачках. За окнами стояла черная ночь.

– Мы же все равно будем общаться, что бы ни случилось завтра, правда? – вдруг произнесла она бодрее. – Пообещаешь?

– Да, – глухо отозвался Митя, и огромная трещина, по которой раскалывался на две части мир, подошла к самому его основанию.

– Будем дружить, как раньше? – Она с улыбкой поднялась с кровати. Подол ее черного платья снова растворился в тени, которая стелилась вдоль пола.

– Да, – снова кивнул он.

– Тогда я пойду. Уже поздно. Хорошо, что мы поговорили.

Митя не отозвался, что-то ужасное навалилось на него. Каждый шаг рыжеволосой колдуньи по направлению к двери отдавался в голове, и в груди тоскливо, болезненно ныло. Именно так, он был уверен, с этим звуком и этим чувством рушатся миры. Он изо всех сил сжал зубы. Отчего же так плохо? Как это вынести?

Василиса подошла к двери, протянула руку к своему плащу и вдруг обернулась. Лицо ее стало совсем другим, глаза печально блеснули, вздрогнули пухлые губы.

Не та ли сейчас настала секунда, когда люди теряют друг друга навсегда?

Митя вскочил на ноги и в три шага преодолел разделявшее их расстояние.

– Не уходи, я прошу тебя. Прости, прости меня, Василиса! – Он схватил ее за руки и к ее смущению застыл слишком близко.

– Митя! Ой!

– Я люблю тебя, Василиса. Ты же знаешь это, правда? Но что мне с этим делать? Скажи, что же мне делать? – Он прижал ее ладони к губам и в отчаянии зажмурился. – Как быть с помолвкой? С этой свадьбой? Как я не хочу всего этого!

– Не надо о свадьбе…

Она не успела договорить, как он уже наклонился и прижался лбом к ее лбу. Время потянулось иначе. Василисе казалось, она разучилась дышать: находиться в такой близости от этого наследника древнего рода, от этого колдуна, которым она восхищалась так долго, – нет, невозможно. Невозможно чувствовать, как тепло его рук опоясывает ее, и ощущать, что между ее губами и его всего какие-то сантиметры.

Так они стояли, замерев и почти не дыша, слушая сбивчивый ритм сердец, пока стена над входной дверью вдруг не задрожала и с оглушительным боем не распахнулась маленькая дверца на часах, за которой пряталась кукушка. Василиса взвизгнула от испуга, а Митя рассмеялся. Из дверцы выстрелила пружина, а с нее сорвалось что-то зеленое, похожее на комок листьев. Нечто облетело комнату по кругу, вернулось к часам и начало истошно биться в уже закрывшуюся дверцу.

– Кто это? – Василиса уставилась на диковинную птичку.

– Мой незаконченный эксперимент, не обращай внимания. – Митя поймал крылатое зеленое существо и сунул в клетку к тому, которое уже сидело там. В его ловком легком движении промелькнуло что-то кошачье.

– А что ты с ними делаешь?

– Расскажу, если ты еще побудешь у меня, – он улыбнулся.

– Не откажусь от чая, – сказала она, раскрасневшись. Она все никак не могла отойти от него, а он так и продолжал придерживать ее за талию свободной рукой.

– О, чай! Хорошая идея. Марта! – позвал он шушеру, не сводя глаз с гостьи. – Марта, можно чаю?

– Нет! – раздался сонный голос откуда-то из-под кровати. – Уже слишком поздно. Ложитесь спать, Муромец, а чай попьете утром.

Митя уставился на Василису, и через секунду оба они засмеялись. Они смеялись без остановки, смущенные резким отказом шушеры и тем, что от дурных предчувствий коленки дрожали уже у обоих.

– Послушай, – наконец успокоившись, Василиса взглянула в окно, затем на часы, потом перевела взгляд на Митю, – я должна уйти. Уже и правда чересчур поздно, Марта права. Раз в чае нам отказано, пора мне уходить… Уже совсем ночь. А тебе… ведь очень рано вставать… завтра такой день…

– Не надо про завтра! Сейчас мне кажется, если ты останешься, то завтра никогда не наступит, – тряхнул головой Митя, и его длинные светлые кудри упали ему на глаза.

– Ты… предлагаешь остаться?

– Ну конечно!

– Остаться до завтра, я правильно поняла? – Голос Василисы прозвучал совсем тихо. Она наконец сделала шаг назад.

– Просто посиди тут, – ответил Митя и сам немного отстранился от нее. – Пожалуйста, посиди, а я буду на тебя смотреть.