Страж Вьюги и я - Лана Ежова

Хрис приказал усилить позиции – и на свои участки поднялись все маги-защитники.

Стражи, которым ещё не пришло время заступать на дежурство, грелись в караулке.

Как ни сопротивлялась судьбе, а довелось мне принимать юго-восточную стену.

Кусочки из легендарного камня – это хорошо, но в буран века здесь тоже нужны маги-защитники, и новый лорд-хранитель рассудил, что малоопытным, то есть мне и Ларсу Ларсону, здесь самое место. Обидно? Не то слово. Пока кто-то будет биться с нечистью и следить за работой защитных артефактов, мы с рыжим помрем в тишине со скуки. Радовало, что хоть боевика сюда не поставили, а то вообще было бы стыдно. Нет, ночью сюда нам кого-то пригонят, но пока светло, мы с Ларсом справимся вдвоем.

– Изольда, будь осторожна, – попросил Фрост.

Он пришел со мной в юго-восточную часть стены, чтобы лично осмотреть место «ссылки». Заботливый муж, не устаю повторять.

– Я постараюсь.

– Не лезь никуда, для этого есть более опытные мужчины.

– А я, получается, хуже? – Ну, вот сглазила супруга – не заботливый он, а самый настоящий тиран.

Эйден обхватил мое лицо теплыми ладонями и требовательно заглянул в глаза.

Зелено-карий цвет его собственных сменила тьма. Она манила, завораживала, настойчиво предлагая раскрыться, довериться…

– Из, послушай меня внимательно, – вкрадчиво произнес кромешник. – Ты не хуже мужчин-магов, просто обещала подчиняться. Помнишь клятву?

Ничего себе!.. Третий день моего повиновения закончился вчера, зарок не действовал, а значит, я вольна поступать, как хочу – магический откат от нарушенной клятвы уже не накроет. Так почему он вспомнил клятву? Словно пытался внушить…

Хотела подразнить Эйдена, что в любовном дурмане не разучилась считать и вообще, я никогда не снимаю ментальные щиты, поэтому мне не внушить чужие убеждения, но не успела. За поцелуем не успела… Короткий, жадный он сказал о многом: кромешник переживал, что оставит без своей защиты. А еще дурманящий, кружащий голову поцелуй обещал в будущем жаркое продолжение. Если это безумие, то оно мне по вкусу.

Нехотя оторвавшись от моих губ, муж застегнул пуговицу на моей куртке.

– Не геройствуй, Из, это моя обязанность. Если с тобой что-то случится, я сорвусь и разнесу всю Вьюгу.

Ого. А вот это уже чистая манипуляция. Как с маленькой разговаривает!

На мое фырканье Эйден ультимативно заявил:

– Хоть этот участок самый безопасный, но Хрис не оставил здесь ни одного боевого мага, поэтому мне будет спокойней, если за тобой присмотрят. Свин!

Свин?.. Как за мной присмотрит ньйор? И кто его сюда пропустит?

Цоканье когтей позади. Я обернулась – и обомлела.

Оно было огромным и мощным. С коротким серым мехом, бугристыми мускулами и когтями длинней моих пальцев. По спине существа шел двойной ряд наростов-шипов, большие желтые глаза отливали расплавленным золотом.

Сев на припорошенный снегом камень, оно склонило набок голову и приоткрыло пасть. Два ряда острейших зубов вверху и внизу… Я отметила машинально, а ещё вдруг осознала, что оно мне улыбается. Клыкасто улыбается!..

Мой ступор не проходил, и нечисть вдруг посерела сильнее – и исчезла. Стена пошла рябью – и существо проявилось, переместившись ближе. Будто издеваясь, оно снова приоткрыло пасть в знакомой улыбке.

– Это… это Свин?

– Да, в своем настоящем облике. Он шмырь.

Фрост невозмутим, а меня же потряхивало.

Боги мои, а я ездила на нем… на запрещенной в Латории полуразумной нечисти. В университете мы несколько часов посвятили теории ее уничтожения.

Теперь я вижу: все, что говорили нам на парах, даже близко не похоже на правду.

Свин не опасный, наоборот, он добродушный и игривый, как кот, и всегда готов помочь своему хозяину. Так за что уничтожали его сородичей? Неужели, действительно, как утверждали слухи, из зависти, чтобы не усиливать и так могущественных магов, которых шмыри выбирали себе в хозяев?

И почему я не призадумалась над тем, что слишком вышколенный ньйор не может принадлежать давелийцу, который предпочитает магмобиль? Когда бы он дрессировал Свина? Между полетами и делами ордена? Да и водятся ньйоры преимущественно в латорийских горах.

– Свин взрослый, раз умеет мимикрировать под камень?

– Более того, он недавно освоил высшую степень маскировки.

Без подсказки хозяина шмырь вдруг потемнел сильнее, кожа стала грубой, шершавой, как камень, из которого построена крепостная стена. Сейчас я бы ни за что не поняла, что детально проработанная статуя – это на самом деле затаившаяся нечисть.

– Если Изольде не будет угрожать опасность, я не разрешаю выдавать себя. Сиди тихо, Свин.

Ньйор… точнее шмырь, кивнул и снова окаменел.

Мой любимый кромешник собрался уходить и напоследок поцеловал коротким, словно ворованным у судьбы поцелуем. Будто мы больше не увидимся… Горло сжало, тревога свернулась холодным клубком в животе. А что, если правда? И он погибнет в бою?

Нет, даже думать о таком не хочу!

– А что вы здесь делаете?

Ларсон появился в крытой части боевого хода так не вовремя!

– Будь умницей, Из, – попросил Эйден, прежде чем попрощаться.

Когда остались вдвоем, рыжий напарник дал волю любопытству:

– Почему Фрост был тут, а не на своем участке?

Провожая взглядом широкую спину любимого, я произнесла первое, что пришло в голову:

– Да мы статую рассматривали, решали, хорошо ли будет смотреться в спальне.

– Статую? Здесь нет никаких… – Ларсон смолк, чтобы через секунду восхищенно завопить: – Ух ты. Шмырь!

С минуту он осматривал неподвижного Свина, даже провел рукой между острыми ушами, лишь потом развернулся к нему спиной.

– Ее же здесь раньше не было. Кто затащил махину на стену?

Шмырь отмер и сделал вид, что сейчас вцепится в филей парня. Я показала кулак – Свин застыл, как и полагалось порядочной статуе.

– Ты просто не замечал. – Я врала и не краснела. – Но ей, конечно, здесь не место, поэтому мы с Фростом хотим забрать себе.