Шаг в Безмолвие - Мария Роше

Ненамного, но все-таки они опоздали. Солнце уже успело подняться над горизонтом, когда всадники достигли вершины холма, с которого хорошо была видна переправа. Хотя, Великий Аштур тому свидетель, они торопились как могли.

– Вон там. – Рагнар, приглядевшись, показал рукой вниз. – Пятеро кадокийских всадников и трое кромхеймцев. Клятый царь Ангус, он пригнал их сюда пешими!

– Не беспокойся, мы найдем им лошадей. – Искандер оглядел свой маленький отряд. – Пусть сами думают, на чем поедут царевна и пленный ара́. А жрицам хватит и одного коня, чтобы добраться до храма.

– Лучше отдайте его госпоже, – подала голос Зелия. – Мы с Тайлин привыкли ходить пешком, и нам не нужна лошадь.

Танарийский царь ничего не ответил ей и жестом приказал спускаться к месту встречи. Когда они подъехали ближе, он внимательно оглядел сидящих верхом кадокийцев и повернулся к Солан:

– Я не вижу здесь вашего отца. Кто прибыл вместо него?

Царевна сама была удивлена не меньше, но, присмотревшись, с явным облегчением вздохнула:

– О, это Флегий – правая рука государя, его верный друг и помощник, самый старший из советников и, наверное, самый мудрый. Хвала Богине, что приехал именно он: Флегий всегда был добр ко мне и моему брату. Быть может, он по дороге подскажет мне, как лучше вести себя с отцом и что говорить в свое оправдание.

– Я бы больше желал услышать, – в голосе Искандера появился металл, – что скажет царь, оправдывая необоснованное пленение северян и вынесенный им приговор, а также объясняя причины, по которым решил заключить союз с Тенджи-артаном и отдать его сыну свою единственную дочь. Поэтому мне очень жаль, что царь Ангус не соизволил приехать на встречу лично. Уж не знаю, что стало тому причиной: внезапная болезнь, элементарная непочтительность или обычная трусость.

Солан промолчала. Ей и самой хотелось бы это знать, но в глубине души она была рада, что разговор с отцом на какое-то время откладывается. Хотя ощущение безысходности, тревоги и печали почти полностью подавило чувство радости. Боги исполнили ее желание: она возвращалась домой, и им не было дела до того, что сейчас она желала совершенно другого.

Пятеро кадокийцев терпеливо ждали, когда они приблизятся. Трое северян – здоровенных, беловолосых, жутко грязных, но вроде бы невредимых – стояли неподалеку. Их руки были предусмотрительно связаны за спиной.

Искандер и Рагнар подъехали первыми, и вождь, не обращая внимания на кадокийцев, обменялся с пленниками несколькими фразами на северном наречии. Видимо, их ответы его успокоили: Кромхарт отпустил поводья и расслабленно откинулся в седле.

– Нехорошо заставлять старика столько ждать на солнцепеке, – с легким укором проговорил советник Флегий – невысокий, седовласый мужчина с ясными голубыми глазами и добродушным лицом. – Моя госпожа, – обратился он к Солан, – я так рад вас видеть! – Его взгляд скользнул по подъехавшим следом Зелии и Тайлин. – Надеюсь, с вами хорошо обходились?

– Да благословит вас Богиня, Флегий, вам не о чем беспокоиться, – отозвалась царевна. – А где мой отец?

Советник вздохнул:

– События последних дней расстроили государя, и он то пребывает в ярости и раздражении, то уединяется в своих покоях, не желая ни с кем говорить. Я убедил его, что будет лучше послать на встречу меня, человека более уравновешенного, здравомыслящего…

– И бесполезного во всех отношениях, – хмыкнул Рагнар. – Вряд ли ты объяснишь нам, что там задумал царь. А если убьют тебя – то не жалко.

– Грубость и невоспитанность еще никого не доводили до добра, – покачал головой Флегий, осуждающе глядя на северянина. И указал ему на соплеменников: – Вот ваши люди, забирайте. А мы, моя госпожа, возвращаемся в Кадокию.

– И его с собой прихватите. – Рагнар шлепнул по крупу коня, на котором ехал пустынник, и животное, дернувшись, вышло вперед. Выражение лица советника мгновенно изменилось. Судя по всему, он был изумлен, растерян и озадачен одновременно.

– Кто это, моя госпожа? – осторожно спросил он, разглядывая пленника. – Я, конечно, могу ошибаться, но, кажется, это… это…

– Это Йелло-ара́, четвертый сын Тенджи-артана, Владыки шатров и повелителя Мессы, – холодно пояснил Искандер. – И, судя по всему, нареченный вашей царевны по воле ее дальновидного и любящего отца. Вы разве не знали о его планах породниться с пустынниками?

Флегий удивленно моргнул, перевел взгляд на девушку, потом на танарийского царя, потом снова уставился на Йелло. Кажется, он силился что-то сказать, но не находил слов.

– Вижу, для вас это тоже новость, – вздохнул Искандер. – Что ж, если в Кадокии правая рука царя не знает, что делает левая, то могу предположить, что во дворце вас ждет весьма познавательный разговор.

Пришло время прощаться. Зелия первая подъехала к царевне, спешилась и протянула девушке руку:

– Я исполнила свой долг перед Великой Богиней и возвращаюсь в храм со спокойной душой. Удачи вам, госпожа… и если наши пути однажды пересекутся, я буду рада встрече.

Солан долго смотрела на нее, вспоминая все, что они пережили за последние несколько дней, а потом неожиданно слезла с коня и бросилась в объятия воительницы.

– Я никогда не забуду того, что ты сделала, Зелия. Благодарю тебя за помощь и буду счастлива увидеться вновь. Да устелет Богиня твой путь лепестками цветов… – прошептала она.

Жрица мягко потрепала ее по щеке:

– Лучше не забывайте то, о чем я говорила вам, госпожа. И, что бы ни происходило, будьте сильной. Старая имранская поговорка гласит: волна беды накрывает всех, но песок уносит с собой, а об утес разбивается.