Давший клятву - Брендон Сандерсон

– На вычурных пирушках светлоглазых нужны вышибалы?

– Конечно. – Он хрустнул костяшками пальцев. – Просто надо знать, как «сопроводить» кого-нибудь из пиршественного зала, вместо того чтобы вышвырнуть его оттуда. На самом деле это даже проще. – Парень склонил голову набок. – Но, странное дело, еще и опаснее.

Он рассмеялся.

«Келек! Он со мной заигрывает!» – внезапно дошло до Вуали, когда вышибала подсел ближе.

Наверное, ей не стоило так удивляться. Она пришла одна, и пусть Шаллан никогда не описала бы Вуаль как «миленькую», уродкой эта девица тоже не была. Нормальная такая – чуть потрепанная жизнью, но хорошо одетая и явно при деньгах. Лицо и руки чистые, одежда – пусть не роскошные шелка – куда лучше робы какого-нибудь трудяги.

Сперва его внимание показалось ей оскорбительным. Ну как же так – пошла на такие неприятности, чтобы набраться опыта и стать крутой, но первым делом добилась лишь того, что какой-то парень обратил на нее внимание? И вот теперь он хрустит костяшками и пытается научить ее пить?

Просто ради того, чтобы его разозлить, она допила вино одним глотком.

И немедленно пожалела о своем глупом раздражении. Разве она не должна быть польщена? Конечно, Адолин мог уничтожить этого человека любым мыслимым способом. Адолин еще и громче хрустел костяшками.

– Итак… – проговорил вышибала. – Из какого ты военного лагеря?

– Себариаль.

Вышибала кивнул, словно ожидал такого ответа. Лагерь Себариаля был самым пестрым. Они еще немного поболтали; впрочем, Шаллан большей частью вставляла короткие комментарии, в то время как вышибала по имени Джор знай себе рассказывал историю за историей. Он все время улыбался и любил прихвастнуть.

Джор был не так уж плох, хотя, кажется, не вслушивался в ее ответы: предпочитал болтать сам. Она выпила еще немного ужасной жидкости и обнаружила, что ее разум блуждает.

Эти люди… у каждого из них была жизнь, семья, любовь, мечты. Одни сидели за своими ящиками ссутулившись, другие смеялись с друзьями. Одни содержали свою одежду, пусть и бедную, в разумной чистоте, а у других она была перепачкана в креме и лависовом эле. Кое-кто напомнил ей Тин – тем, как уверенно они разговаривали: их общение было изысканной игрой, направленной на то, чтобы обскакать друг друга.

Джор замолчал, словно ожидая чего-то от нее. Что… что он говорил? Следить за ним становилось все труднее, поскольку ее мысли путались.

– Продолжай, – с трудом выговорила девушка.

Он улыбнулся и принялся рассказывать другую историю.

«Я не смогу подражать этому, – думала Шаллан, опираясь на свой ящик, – пока не почувствую все на собственной шкуре. Схожим образом я бы не смогла нарисовать их жизни, если бы не погуляла среди них какое-то время».

Вернулась барменша с бутылкой, и Шаллан кивнула. Последняя кружка оказалась совсем не такой обжигающей, как другие.

– Ты… уверена, что хочешь еще? – осторожно поинтересовался вышибала.

Вот буря… а ведь ей становилось по-настоящему плохо. Она выпила четыре кружки, да, но ведь это были маленькие кружки. Шаллан моргнула и повернулась.

Комната закружилась, превратившись в размытое пятно, и Шаллан со стоном опустила голову на стол.

Вышибала рядом с нею вздохнул.

– Джор, мне стоило предупредить, что ты зря тратишь время, – сказала барменша. – Она вырубится, не пройдет и часа. Интересно, что она пытается забыть…

– Она просто наслаждается коротким отдыхом, – возразил Джор.

– Ну да, ну да. С таким-то взглядом? Не сомневаюсь, что так оно и есть.

Барменша занялась своими делами.

– Эй, – сказал Джор и тихонько пихнул Шаллан. – Где ты живешь? Я вызову паланкин, чтобы отвезти тебя домой. Слышишь? Тебе надо уйти, пока еще не слишком поздно. Я знаю носильщиков, которым можно доверять.

– Еще… ничуточки не поздно… – пробормотала Шаллан.

– Достаточно поздно, – возразил Джор. – Это место бывает опасным.

– Да ла-а-адно? – протянула Шаллан, и внутри ее мелькнуло какое-то воспоминание. – Тут что, кого-то пырнули?

– К сожалению, – подтвердил Джор.

– Расскажешь?..

– Прямо здесь такого не случалось, по крайней мере пока.

– А где? Я же… я буду держаться подальше… – проговорила Шаллан.

– Во Всехном переулке, – сообщил он. – Не суйся туда. Кого-то зарезали позади одной из таверн всего лишь вчера вечером.

– Очень… очень странно.

– Ага. Ты меня поняла? – Джор вздрогнул.

Шаллан встала, чтобы уйти, но комната перевернулась, и она обнаружила, что сползает на пол, держась за табурет. Джор попытался ее поймать, но она с глухим ударом упала на пол и ушибла локоть о каменные плиты. И тотчас же втянула немного буресвета, чтобы справиться с болью.

Облако вокруг ее разума немедленно рассеялось, и кружение перед глазами прекратилось. Опьянение как рукой сняло!

Она моргнула. «Ух ты!» Встала без помощи Джора, отряхнула плащ и убрала волосы с лица.

– Спасибо, – бросила она. – Именно эти сведения мне и требовались. Хозяйка, мы в расчете?

Барменша повернулась и застыла, глядя на Шаллан и не замечая, что кружка, в которую она наливала какую-то жидкость, уже переполнилась.

Шаллан взяла свою кружку, опрокинула ее и вытряхнула в рот последние капли.

– Хорошее пойло, – заметила она. – Джор, спасибо за беседу.

Она положила сферу на ящики в качестве чаевых, натянула шляпу и ласково похлопала Джора по щеке, прежде чем твердым шагом выйти из палатки.

– Буреотец! – воскликнул позади нее Джор. – Получается, меня только что обдурили?

Снаружи все еще было многолюдно, что напомнило ей о Харбранте с его полуночными рынками. Вполне логично. В эти коридоры не проникал ни солнечный свет, ни лунный; было легко забыть о времени. Кроме того, если у большинства гражданских нашлась куча работы по обустройству быта, то у многих солдат, наоборот, появилось свободное время, поскольку им уже не нужно было отправляться в вылазки на плато.

Шаллан поспрашивала встречных и разузнала, в какой стороне находится Всехный переулок.

– Буресвет меня протрезвил, – сообщила она Узору, который забрался вверх по плащу и теперь покрыл узором ее воротник, перегнувшись напополам.

– Исцелил от яда.

– Это будет полезно.

– Мм. Я думал, ты рассердишься. Ты ведь намеренно выпила яд?

– Да, но я не хотела опьянеть.

Он растерянно зажужжал:

– Тогда зачем ты его пила?

– Это сложно. – Шаллан вздохнула. – У меня не очень-то получилось.