Тень якудзы - Дмитрий Силлов

Макаренко протянул руку, взял с тумбочки телефон, повертел в руках, разобрался, каким макаром выдвигается из заморской диковины клавиатура, — и набрал номер.

— Алё, — отозвалась трубка голосом Замятина.

— Это правда? — спросил Макаренко.

— Кто это? Андрюха, ты что ли?

«Как-то быстро из трища капитана я превратился в Андрюху…»

— Я.

— Андрюх… Ну это… Как здоровье-то?

— Нормально.

— Слушай, тут такое дело… Ты только не подумай, что мы тебя вложили…

Макаренко медленно опустил руку с телефоном и нажал на кнопку отключения.

— Как я понимаю, мы договорилис, — сказал седой, вставая с кровати. — Твой номер в гостинице «Союз» триста двенадцатый. Желаю быстрого выздоровления.

И вышел из палаты.

Макаренко лег на кровать и уставился в потолок.

«Ну что, гражданин старший следователь, доигрались до цугундера в борьбе за светлые идеалы? Которые сами себе придумали, кстати. Сдали вас добрые люди душманам за бабки вместе с идеалами».

Он покосился на тумбочку с лежащей на ней стопкой денег и дорогущей мобилой.

«А сейчас вас, гражданин старший следователь, купили вместе с идеалами. Впрочем, уже не старший следователь. А кто? А никто. Бомж. Бывший мент с очевидным будущим. Или чеши вагоны разгружать, благо дури до фига, ночуй в своей лохматой "ниве" и радуйся, что ногу прострелили, а не тупую башку. Или…»

Макаренко криво усмехнулся.

«Ты же всегда мечтал быть частным детективом. Вот и случай подвернулся. Дерзай, проявляй таланты на благо мирового терроризма. Подземный завод душманам понадобился. Интересно, за каким хреном боевикам какой-то заброшенный завод?»

В измученной вынужденным бездельем голове Макаренко против его воли в привычном режиме стронулся с места и заработал механизм мозговой аналитической машины.

«Итак, что имеем? Гипотетический завод неизвестного предназначения, законсервированный при совке и до сих пор никем не найденный. Исходя из того, что им интересуются моджахеды, скорее всего, завод военный. Так-так. И с чего это, интересно, духи только сейчас засуетились? Налицо утечка информации. Откуда? И неплохо бы попутно выяснить, что мы имеем в нашем подопечном городе необычного за последние полгода-год помимо вашего, милостивый государь, перевода сюда на должность провинциального Анискина? Надо будет все ж таки заглянуть в отделение и покопаться в архивах, ежели получится…»

В дверь просунулась встревоженно-любопытная мордашка Алены.

— А кто это у вас был?.. Ой!

Ее взгляд остановился на стопке долларов. Глаза девушки округлились.

— Ничего себе гостинец выздоравливающему! Зеленый горчичник — самый лучший горчичник на свете?

— Аленка, зайди, поговорить надо, — сказал Макаренко, приподнимаясь на локте.

Медсестра, не отрывая взгляда от кучи денег, нерешительно перешагнула порог палаты.

— Можно с тобой посоветоваться?

Она пожала плечиками и присела на край кровати.

— Слушай, — сказал Макаренко. — Вот если бы тебе, ну скажем, Коза Ностра… ну, сицилийская мафия предложила на себя работать в качестве частного детектива за очень хорошие деньги — ты бы согласилась?

— Конечно. И я знаю, что такое Коза Ностра.

— Прям вот так сразу, не думая?

— А чего тут думать? — сказала Алена тоном, каким умудренная жизненным опытом мать вправляет мозги своему бестолковому оболтусу. — Если предложили — значит, имели на то основания. Просто так Коза Ностра денег не предлагает.

— А если потом за те деньги спросят?

— Так это будет потом, — ответила Алена. — Я тут недавно книжку одну читала, там Ходже Насреддину эмир предложил за большие деньги научить осла говорить. Тот взялся, но сказал, что на это потребуется тридцать лет. Эмир сказал: «Ладно, но если не научишь, голову отрублю…»

Макаренко знал продолжение истории, но сегодня второй раз за день слегка обалдел. Вот тебе и сестричка с детским взглядом серых глазищ!

— А когда ему друзья сказали, что, мол, считай он уже без головы, Ходжа ответил, что за тридцать лет кто-нибудь да сдохнет — или ишак, или он, или эмир. И я думаю, что если бы Ходжа отказался, то эмир его прям сразу без разговоров и замочил. Так что не думайте, соглашайтесь. Там видно будет.

— Понятно, — улыбнулся Макаренко. — В таком случае, в благодарность за совет можно тебя после выписки пригласить в ресторан?

— Можно, — просто ответила Алена. — Только лучше в ночной клуб. Я вам подскажу, в какой лучше.

* * *

Через неделю, как и было обещано, его выписали из больницы.

В общежитии в его малогабаритной двухкомнатной квартирке уже жил другой офицер. Пожитки Макаренко он сложил в одной комнате, а сам с женой и маленьким ребенком обосновался в другой.

— Ты уж не обессудь, братишка, — сказал он Андрею, когда тот заехал забрать свое добро. — Сам знаешь, мы люди государственные — дали команду въезжать, мы и въехали. Не знали, что ты еще свое не забрал. Нехорошо получилось. Ты, если надо, живи пока, мы потеснимся.

— Спасибо, не стоит, — сказал Макаренко.

— Жилье нашел?

— Не знаю пока, — пожал плечами Макаренко. — Но все равно, нашел, не нашел — съезжать надо.

За годы службы Макаренко особо пожитками не оброс, если не считать кастрюли-чашки-ложки, нескольких десятков книг, на редкость прочного и неоднократно испытанного на излом раскладного дивана, подвесного боксерского мешка и сваренного на заказ универсального тренажера со штангой и сборными гантелями.

— Я тут чуть не умер, пока все блины в угол сложил, — пожаловался новосел, плечами да статью природой слегка обиженный. — Спина до сих пор болит. Как ты со всем этим управляешься?

— Дело привычки, — ответил Макаренко, сноровисто разбирая жутковатую на вид конструкцию. — Кто на что учился.

— Это точно, — кивнул новосел. — Мужику по-любому отрываться как-то надо. Кто железки таскает, кто — по бабам, а кто — за воротник закладывает…

— Последнее у нас на Руси случается не в пример чаще, — хмыкнул Макаренко.

— Я те дам «по бабам»! — раздался женский голос из соседней комнаты. — Чем языком молоть, лучше б помог дитё перепеленать!

— Вот она, семейная жизнь, — сокрушенно произнес новосел. — Ну, пошел я…

Как ни странно, в машину все поместилось сразу. Вероятно, сказался опыт частых переездов. Ветхая «Нива» Макаренко просела изрядно, но испытание вынесла с честью.

Так он и проехал через весь город: диван привязан сверху, сзади из полуоткрытого багажника торчит гриф штанги, и свешиваются чуть не до асфальта цепи подвески боксерского мешка.