Дневник ангела-хранителя - Кэролин Джесс-Кук

— Да. И мне это тоже понравилось бы.

Через неделю Марго прилетела на ледяное нью-йоркское Рождество с чемоданом, полным шортов и сандалий с открытыми носками.

Прошло всего несколько месяцев, но темп города, похоже, обогнал ее, как будто она присоединилась к спринту прогулочным шагом. Марго уже чувствовала, что ее место в Нью-Йорке занято. Город требовал определенных навыков, а ее навыки притупились из-за солнечного, беззаботного стиля жизни Сиднея. У нее ушло полчаса, чтобы поймать такси. Я приплясывала на месте, ликуя при мысли о том, что снова увижу Гайю и Джеймса.

— Привет, мам, — сказал тощий как жердь, бритоголовый парень в дверях.

Марго заморгала.

— Тео?

Он хмуро посмотрел на нее, продемонстрировав полный рот серебряных скобок, потом нехотя подался вперед, чтобы обняться.

— Рада видеть тебя, сын, — тихо сказала она.

Он повернулся и, зевнув, устремился обратно в дом. Марго последовала за ним, волоча за собой багаж.

— Папа, мама здесь.

Человек, сидевший у окна, встал.

— Я ждал, что ты позвонишь, чтобы мы тебя встретили, — с тревогой произнес он. — Неужели ты ехала в такси всю дорогу от аэропорта Кеннеди!

Марго не обратила на Тоби внимания, она во все глаза глядела на Тео.

— Пожертвовал свои волосы на благотворительность, малыш?

— У меня рак. Спасибо, что так чутко к этому отнеслась.

Тоби с извиняющимся видом улыбнулся и сунул руки в карманы.

— Я вижу, мы присоединились к Чемпионату по Сарказму. — Он наклонился и неловко клюнул Марго в щеку. — Очень рад видеть тебя, Марго.

Она улыбнулась и снова посмотрела на Тео. Ее поразила мысль, что его не по годам развитое остроумие и физическая зрелость происходят оттого, что он слишком быстро повзрослел. И гадала, не она ли тому виной.

Тео все еще стоял в комнате, но было ясно, что ему не терпится чем-то заняться. Тоби взглянул на него.

— А теперь послушайте, молодой человек, — не позднее восьми, ясно?

Тоби бросил на Марго взгляд, который говорил: «Я даю ему небольшое послабление».

— Усек! — отсалютовал Тео. — Пока, папа.

Короткая пауза.

— Мама. — Он улизнул к входной двери.

— Люблю тебя, сын! — крикнул ему вслед Тоби.

— И я тебя.

Дверь захлопнулась.

Как только Тео ушел, неловкость между Марго и Тоби в гостиной стала драматически контрастировать с воссоединением Джеймса, Гайи и меня в столовой. В то время как Марго и Тоби напряженно сидели в противоположных концах комнаты, осторожно, на цыпочках, продвигаясь по безопасным темам беседы, мы с Гайей и Джеймсом торопливо выслушивали накопившиеся у нас новости. После долгого и подробного обсуждения мы в конце концов замолчали, а потом разразились смехом. Они стали моей семьей, и я скучала по ним каждый божий день. Я даже прокляла себя за то, что поощряла Марго переехать так далеко, хотя и видела, что ей и Тоби пойдет на пользу такое расстояние. Внезапно старые боевые раны стали казаться всего лишь крошечными метками на их взаимоотношениях. Они были вежливы друг с другом, рады компании знакомого человека, которого некогда любили.

Больше всего мне хотелось расспросить Джеймса. Гайя рассказала мне о делах Тоби. Из-за моих настойчивых расспросов ревнивой бывшей жены — по большей части о романтических делах… которых, как я с радостью услышала, не было вовсе. Наконец я повернулась к Джеймсу.

— Будь со мной честен, — сказала я. — Я что-нибудь изменила в Тео? Он выглядит хуже, чем тогда, когда уезжала Марго.

Джеймс изучал пол.

— Думаю, если речь идет о таких делах, мы должны оперировать долгосрочными понятиями.

Я повернулась к Гайе.

— Тоби — хороший отец, — сказала она, пожалуй, слишком утешающим тоном. — Он держит этого мальчика под контролем. И Джеймс — самый лучший ангел, которого может пожелать ребенок. — Она шлепнула Джеймса по ноге. — Тео время от времени реагирует на присутствие своего ангела, что очень хорошо. Иногда, когда Джеймс разговаривает с ним во сне, Тео отвечает.

Я изумленно посмотрела на Джеймса.

— Это превосходно! — воскликнула я. — И что он говорит?

Джеймс пожал плечами.

— Песни «Мега дет»,[54]таблицу умножения на двенадцать, иногда реплику из эпизода «Бэтмена»…

Гайя и Джеймс снова начали смеяться. Я тоже рассмеялась, но мысленно пала духом. Никаких признаков того, что хоть что-нибудь из сделанного мной пошло кому-нибудь на пользу, пока не было, и я все еще стояла лицом к лицу с ценой, которую заплачу за свои поступки.

Дела не пошли лучше. Тео пришел домой после полуночи, в рождественское утро проспал допоздна, потом под предлогом того, что оставил у Гарри свою игровую приставку «Сега», ускользнул на весь остаток дня.

Шесть дней спустя, когда Марго пришла пора возвращаться в Сидней, она ухитрилась четырежды побеседовать с Тео, и эти беседы проходили примерно так.

Марго:

— Привет, Тео, я слышала, что послезавтра вечером играют «Никсы»,[55]хочешь пойти?

Тео:

— Э-э…

Марго:

— Сын, это переводная картинка или настоящая татуировка?

Тео:

— Мм…

Марго:

— Тео, уже час дня. Твой папа сказал — в восемь. В чем дело?

Тео:

— Не-а.

Марго:

— Пока, Тео. Я пришлю тебе билет, и мы… э-э… поговорим, хорошо?

Молчание.

Гайя и Джеймс обещали мне сделать все, что смогут, чтобы защитить Тео от судьбы, которую я видела. Но, когда Марго вернулась следующим летом, Тео успел пять раз побывать в больнице из-за наркотической зависимости и токсикомании. А еще его арестовали. Ему было всего тринадцать.

Я снова и снова повторяла Марго историю об исправительном учреждении.

— Помнишь, Марго, — говорила я, — помнишь, что я тебе рассказывала в «Риверстоуне»?

А потом перечисляла те ужасы, которые пережил Тео, и часто плакала, а Джеймс подходил и обнимал меня. Однажды он сказал, что почувствовал в крыльях послание, говорящее: все пережитое Тео в конечном итоге сделает его человеком, которым ему суждено стать, и все сложится к его же собственному благу.

Я не могла рассказать Джеймсу в точности, каким в моем видении стал Тео. Грогор наверняка дал мне полную, душераздирающую картину взрослого Тео.