Вооружен и очень удачлив - Людмила Горбенко

Климат, если можно так выразиться применительно к утробе змия, становился все более сырым и горячим. Но Джульетта упорно продолжала идти вперед. Время от времени под ногами попадались монетки, а однажды даже целый холщовый кошель, набитый под завязку старыми сентаво. Невзирая на робкие протесты актера, трактирщица сгребла все это в одну кучу и умело упаковала в импровизированный узелок, скрученный из подола ночной сорочки Дитера. Среди множества переплетений был выбран коридор, стенки которого жестко пружинили, а далеко в конце слабо светилась мутная точка.

— Ты напрасно ищешь гортань, — обеспокоено сказал Дитер, покорно семенящий следом. — Это опасный путь, Джульетта! У него там температура как у верблюда под мышкой. А если змий сожмет мышцы…

— Придется рискнуть, — упрямо пропыхтела трактирщица. — К тому же искать ничего не надо. Я и так предполагаю, где гортань. Главное, не отвлекай меня, а то я запутаюсь. Когда пол и потолок меняются местами…

— Но почему ты не соглашаешься пойти другим, безопасным путем? Не хочешь через кишечник — не надо! Есть еще уши! Глаза, наконец! Нет, я не понимаю… Ой! Какой славный извилистый коридорчик! Это случайно не короткая дорога к кишечнику? Я бы посмотрел. А ты? Не желаешь составить компанию?

— Вон тот славный извилистый коридорчик всего-навсего дорога к железе, выделяющей ферменты. И я как раз к ней направляюсь. Хочу ее подоить.

— Как подоить? А выход? Ты же сама кричала…

— Молчи, болван. Ты видишь мои волосы?

— Нет, здесь темно. А что с ними?

— У меня никогда в жизни не было таких волос! Никогда! Я не уйду отсюда до тех пор, пока не наберу полные руки этого замечательного средства!

— Полные руки? Я же предупреждал тебя! Зарастешь, как обезьяна!

— Ерунда! Руки можно и побрить! Зато голова…

— Но Джульетта! Ты здесь всего ничего, а я уже не знаю сколько суток! Мне надоело сидеть взаперти, в темноте! Я есть хочу!

— Еды полно. Найди себе что-нибудь помягче и лопай на здоровье.

— Джульетта!

— Я тебе сказала один раз и повторять не собираюсь. Хочешь со мной — лезем через гортань. Или разделяемся, и каждый идет своей дорогой.

— Я боюсь!

— Прекрати ныть! Ты же мужчина, в конце концов!

— Но я… Ой! Ой! Она раскрывается! Ты чувствуешь? Боже, Боже! Постой, что это за шум? Джульетта, ты слышишь? Джульетта! Джульетта! Ау! А, вот ты где… Джульетта, что это с твоими волосами? Они снова поредели?

— Мои волосы поредели еще тогда, когда ты, щенок, не родился! — грозно рявкнул незнакомый низкий голос. — Убери руки! Я не Джульетта!

— Это я уже понял, — пролепетал актер. — А кто вы?

— Куриная Лапка.

— Сама? — восхищенно выпалили из угла.

— А это тогда кто? — недоверчиво переспросил Дитер.

— Да Джульетта же, идиот! Неужели до тебя не дошло — нас уже трое! Твой змий проглотил очередную жертву. Скажите, уважаемая Куриная Лапка, вы тоже попали сюда из моего трактира?

— Нет, — отрезала гадалка. — Еще чего не хватало, по трактирам шляться! Сидела себе, как обычно, в кабинете Наместника, гадала и тут…

— Значит, голова змия переместилась? — с ужасом спросил мужчина. — Она теперь под герцогским дворцом? Или у него две головы?

Даже в темноте ощущался тяжелый взгляд, которым одарила актера гадалка. Нервно хихикая (Дитеру некстати пришла на ум поговорка «Одна голова хорошо, а две лучше»), мужчина поспешил отодвинуться и уступить новой гостье удобное насиженное местечко на выступе около стенки желудка.

— Давно томитесь, болезные? — строго поинтересовалась гадалка.