Вооружен и очень удачлив - Людмила Горбенко

— Лучше бы я обанкротился! Моя дочь опозорила меня, Оскар! Она оставалась наедине с мужчиной в своей комнате, Оскар! Как честный человек я расторгаю помолвку первым! Кто теперь захочет взять Лейлу в жены и распоряжаться приданым? Никто!

— Зачем клеветать на порядочную девицу? Подумаешь — оставалась наедине! Может, они просто беседовали о погоде? — воскликнул Оскар.

— «Его губы как лепестки роз» — это, по-твоему, о погоде, да? — проскулил Чайхан, тряся бумажкой. — Нет, Лейла опозорена навек! Она немедленно пойдет в монастырь замаливать свои грехи! Баранов порежу, парчу сожгу, сундуки завещаю церкви!

— Зачем же сразу церкви? — испугался Оскар. — Зачем в монастырь? К чему такие опасные настроения, Чайхан, дорогой? Твоей Лейле прямая дорога под венец с моим племянником! Я совсем забыл сказать, но он провел в монастыре все детские годы! Считай, отмолился впрок сразу за двоих!

— Берешь за Хендрика мою опозоренную дочь? — недоверчиво переспросил Чайхан.

— Беру! — поспешно закивал Оскар.

— Даешь выкуп? — еще больше изумился Чайхан.

— Вот с выкупом сложнее, — уклончиво покачал головой Оскар. — Сам понимаешь, девушка, оставшаяся наедине с незнакомым мужчиной в своей комнате, не может стоить двадцать монет. Подпорченный товар должен быть уценен, поверь мне как финансисту. Не о погоде же они там беседовали. Даю полторы. Мелочью.

Несчастный Чайхан был согласен на все. Он благоговейно принял из рук Оскара горстку мелочи и, утирая слезы, выкрикнул:

— Лейла, дочь моя, ты спасена! Этот добрый человек согласился взять тебя в жены своему племяннику, несмотря на твою запятнанную репутацию!

Оскар с явным облегчением вздохнул.

Я с интересом покосился на этого хитрого дядюшку и вдруг почувствовал, что у него под халатом…

— Я его нашел! — крикнул я. — База!

— Слышу, слышу, не шуми, — отозвался воодушевленный куратор. — Повторяй за мной: именем Организации изгоняю тебя…

Пересохшими от волнения губами мы со Второй хором зачитали текст. Мужчина в халате охнул и согнулся пополам.

— Снимай с него невидимость и парализуй! Спрей у тебя в правом нижнем кармане! — крикнул куратор.

Не дожидаясь, пока чертенок спрячется, я выхватил из-за ремня баллончик, как ковбой пистолет, и, направив струю под ноги мужчины в халате, нажал кнопку.

Баллончик выплюнул жалкое облачко газа и сдох. На мостовой перед нами обрисовалась ягодица чертенка, помеченная клеймом. Вторая открыла рот и непочтительно хихикнула.

— Не много же от него осталось!

Я молча вырвал из ее правого нижнего кармана такой же баллончик и держал кнопку нажатой до тех пор, пока газ не иссяк.

— Вот это да… — тихо промычала опешившая напарница. — Даже глазам больно…

Естественно. Глазам действительно было больно — ведь тело чертенка теперь было равномерно покрыто толстым слоем позолоты, как конфетка глазурью. Жаль только, что оно по-прежнему могло двигаться, а значит, сопротивляться.

— Что было в твоем баллончике? — рыкнул я, с ужасом представляя, как приволоку эту золотую статую на базу, и меня тут же посадят за глумление над образом САМОГО.

— Лак для волос с блестками, — пролепетала Вторая, стараясь спрятаться за чертенком. — Купила на хеллоуин…

— Пятый! — выкрикнул куратор. — По какому поводу маскарад?

— Понимаете… — начала объяснять Вторая, боясь, что я первым успею все свалить на нее, но тут нам стало не до объяснений.

События замелькали перед глазами, как лапы хомячка, от скуки крутящего в клетке колесо.

Бабушка, до этого момента мирно плевавшаяся в углу, вдруг встрепенулась, вгляделась подслеповатыми глазами в зад чертенка (для этого ей пришлось упереться в него носом) и заголосила:

— Раджик! Кровиночка моя! Нашелся, внучек!

— Опомнитесь, мама! — попробовала урезонить старушку жена Чайхана. — Это не Радж! Это какой-то уродливый мальчишка, покрытый краской!

— Радж! — настаивала бабушка. — Это он! Мой золотой мальчик! Я знала, что Кали похитила моего милого внучка! Он преодолел все преграды и вернулся ко мне таким же, как ушел! Словно и не было сорока лет разлуки! — и она, запечатлев на лбу чертенка горячий поцелуй, пошла вокруг него хороводом, напевая хвалебную мантру.

Я почувствовал, что теряю остатки сил.

— Пятый! — крикнул куратор. — Держись, сынок! В целях сохранения энергии снимай с себя невидимость!

— А свидетели? — прохрипел я.

— Эту семейку уже ничего не удивит! Как там Вторая — держится?

Я оглянулся на напарницу. Удивительно, но она держалась гораздо лучше меня! Бабулька уже не просто пела, а завывала, впадая в транс, а напарнице хоть бы что — кремень, а не дама!

— Пятый! — тревожно крикнул куратор.

Я сбросил невидимость и первым делом заткнул старушке рот, облегченно вздохнув.

— Мой Раджик! — пискнула она мне в ладонь. — Он вернулся ко мне тем же малышом! Еще молочко на губах не обсохло!

— Придите в себя, бабушка! — заорал я, тыча пальцем в голову чертенка. — Какое молочко? У этого создания еще сера на рогах не обсохла! Ай! Больно же!

— Раджик, мой Раджик! — Укусив меня за руку, старушка вырвалась и упрямо продолжила обход чертенка кругами. — Я узнаю эту родинку в форме молящейся девы! У нее нимб и надпись: СС — Святое Семейство. Он родился с этой родинкой, мой Радж! Я сама приняла его!

— СС значит Собственность Сатаны! Это не нимб, а рога! И уберите руки от его зада, я должен взять этого паршивца с собой! Вторая! Наручники!

То, что последовало за этим, повергло меня в шок.

В наушнике вдруг наступила абсолютная, звенящая, нереальная тишина.

— Пора! — выкрикнул в эфир чей-то незнакомый голос. Совершенно точно, что не кураторский. — Купол закрывается! Осталось мало времени!

Напарница, еще недавно бывшая моей правой рукой и во всем помогавшая, выхватила из-за пояса комплект наручников и неожиданно защелкнула их на моих запястьях.

— Ты это зачем? — растерялся я. — Милая, не время для сексуальных экспериментов! Клянусь — вернемся на базу, и я с удовольствием…

— Заткнись, — коротко отрезала она. — Он только мой, понятно? — Потом достала второй комплект наручников и ловко зафиксировала их на лапках чертенка, предварительно врезав ему в лоб и погрузив в беспамятство.

— Именем Добровольного Светлого Сообщества… — торжественно начала она, но тут семейство Чайхана, пережившее целых три шока за короткое время (позор дочери, радость от того, что ее все же берут в жены, и наш визит), дружно пришло в себя. Первой опомнилась бабушка.

— Отпустите Раджика! — заорала она, угрожающе замахиваясь на нас ступкой для пряностей. — Ты! Бесстыжая девка в штанах!