Навия. Проклятие - Елена Булганова

Через несколько минут дышать Годиму стало легче, и сердце уже не с такой силой рвалось прочь из груди. Он лежал на спине и смотрел в безупречно голубое небо, а Румк свернулся у него на груди и уткнул в его рубашку крохотное лицо. Нужно было время, чтобы привыкнуть к мысли о свободе.

Но вот он перекатил голову набок и увидел, как хозяин-ашерец быстро карабкается на спину ящера, злобно порыкивает на возницу – даже сюда долетал его визгливый от бешенства голос. Напоследок кинул взгляд в сторону Годима и погрозил ему кулаком, казавшимся отсюда совсем крошечным. Ящер спружинил лапами и тяжело взмыл в небо.

– Смотри-ка, улетают, – заметил Годим. – Мы сможем вернуться, и я сразу отыщу свое поселение. Отец и его дружина придумают, как выручить Зиму.

– Ничего я не вижу, – отозвался Румк, даже не шевельнувшись. – Дети-монеты слишком дороги, наверняка этот ашерец разобьет лагерь и будет поджидать, не вернешься ли ты.

– Но ящер уже в воздухе!

– Очередная хитрость, вот и все! Они затаятся где-нибудь поблизости.

– Румк, но он в самом деле… А, я понял, – догадался мальчик. – Ты не хочешь возвращаться назад? Тебе было очень страшно? Мне тоже.

Ручеек рывком сел на свои кольца, сердито глянул на Годима:

– Да, я боюсь! Пока ты бежал через поле, я наконец понял, что такое смерть, а раньше тетушка Нефеш никак не могла мне это втолковать.

– И что же? – заинтересовался мальчик.

– Это то, о чем я страстно мечтал все время, пока ты бежал! Не уверен, что смогу вынести это снова! А потом, раз уж самое страшное позади, не лучше ли нам продолжить путь, побывать там, где никто из живущих в Нутряном мире еще не бывал?

– Румк, я бы и рад пойти дальше, но не могу. Мне нужно освободить сестру, – понурился Годим.

– Твоя сестрица прекрасно освободит сама себя!

– Возможно. Но, оставшись там совсем одна, Зима может случайно выдать себя, и тогда ее… – Годим не смог договорить, слова застряли в горле.

Румк скатился с его груди, исчез в траве, но через короткое время оказался на ветке, нависающей над лицом мальчика. Зацепившись за нее кончиком хвоста, он свесился вниз и свирепо замахал крохотными кулачками перед носом Годима, заголосил:

– Люди, люди! До чего же вы все слабы, не способны ни на что великое! Думаете только о сиюминутном, вместо того чтобы хоть однажды подумать о всем мире в целом! Мы, варганы, принимаем детей на воспитание, но никогда не берем вместе братьев и сестер, потому что знаем – от них не будет толку. Они будут дрожать только друг за дружку, вот как ты за свою грубиянку Зиму! Но они все равно ухитряются сдруживаться, влюбляться, и приходится избавляться от таких парочек…

– Выкидываете их в Ашер, как нас? – ужаснулся Годим.

– Нет! Предлагаем им уйти, куда захотят, потому что для подвига они уже не годятся!

Мальчик тяжело вздохнул. Потом подумал, что он всегда может вернуться сюда и продолжить путь вглубь Призрачных земель. Ведь теперь он знает, что не совсем уж трус и способен пересечь поле ужаса! Но все это только после того, как он освободит сестру. Годим вскочил на ноги и сказал:

– Ладно, хватит болтать! Ты со мной или будешь и дальше висеть на ветке? Кстати, почему бы тебе не остаться и не исследовать здешние земли? Вдруг пророчества врут, и вовсе не человеческий ребенок, а маленький варган сумеет отыскать Прадерево?

Теперь вздохнул ручеек, так тяжко, аж брызги полетели:

– Я бы так и поступил, будь у меня такие длинные ноги, как у тебя, мальчишка. Но уже отсюда я вижу впереди бескрайнее поле без намека на воду. Где-то посередине его моя жизнь вполне может окончиться. – На последних словах Румк отчетливо шмыгнул от жалости к себе.

– А разве варганы не бессмертны? – удивился Годим.

– Конечно, мы бессмертны! Пока не убьют. Или пока есть вода, – исчерпывающе ответил ручеек.

– Все понятно. Что ж, тогда полезай в платок, – велел мальчик.

Он решил не затягивать с возвращением – с каждой минутой делалось только страшней. Сунул платок с другом под рубашку, глубоко вдохнул, подумал о сестре, о родителях… и шагнул через каменную гряду. Но сразу угодил всем телом во что-то вязкое. Там, где он совсем недавно большим прыжком преодолел границу поля, теперь словно выросла невидимая стена. Мальчик отошел на несколько шагов в сторону и попробовал снова, с разбегу, – тот же результат. Только на этот раз он с трудом выбрался обратно, завязнув в стене коленями. Попытался просунуть одну руку – она прошла, но плечо застряло намертво.

Еле освободившись, Годим без сил упал обратно на траву и даже не сразу вспомнил про своего друга, но потом вытащил и развернул платок у себя на коленях. Румк лежал на боку, обеими ручками прижимая кончик хвоста к лицу. Почуяв свободу, приоткрыл один глаз и спросил слабым голосом:

– Мы уже добежали?

– Нет, – ответил Годим. – Я не сумел пройти невидимую границу, и, думаю, пути назад попросту не существует.

Ручеек сел, огляделся и пронзительно закричал:

– Почему ты не сказал мне об этом раньше?! Мне пришлось снова мечтать о смерти!

– А разве тебе было страшно? – удивился мальчик. – Мы ведь так и не выбежали на поле.

– Но я этого не знал! И мне было еще страшнее, чем в первый раз.

– Ладно, прости меня, – вздохнул Годим. – И порадуйся немного: ты же хотел продолжить путь.

– Я слишком измучен, чтобы радоваться, – буркнул ручеек, сворачиваясь клубком. – К тому же не знаю, есть ли там впереди вода. А теперь я должен немного поспать.