Путь аргоси - Себастьян де Кастелл

Всё больше и больше джен-теп, собравшихся в Оазисе, стекались к нам, заинтересованные этим необычным развитием событий. Некоторые бросали гневные реплики в наш адрес.

– Когда? – сказал Дюррал.

– Что? – спросила женщина.

– Когда мы якобы напали на твою дочь?

– Какая разница? Важно то, что ты и эта медекская дикарка нарушили покой нашей семьи. – Багровая от ярости, женщина снова повернулась к своему правителю. – Некоторые из нас предупреждали об этом много лет подряд!

Дюррал пожал плечами.

– Да мне просто любопытно, поскольку… Ну, не знаю, как у вас принято, но кажется странным, что ты торчишь тут, когда твоя дочь страдает от ужасных ран… нанесённых мной и грязной дикаркой-медеком. Итак, ещё раз: что здесь делаешь?

– Не твоего ума дело, аргоси, – заявил Мет-ордан и повернулся к принцу. – Только позвольте, и я немедленно избавлю наш народ от двух врагов!

– Мы предупреждали вас, раз за разом, – сказала женщина, перехватывая инициативу. – Да, у нашего народа есть враги, и вот, двое из них прямо перед вами. Вы по-прежнему намерены пренебрегать защитой?

Было странно стоять здесь, среди этих людей, которых я презирала всю свою жизнь и которые ненавидели меня ещё до моего рождения, – стоять и видеть странную гамму чувств на их лицах. Большинство джен-теп согласно кивали, и я замечала, как пальцы их рук дрожат от желания стереть меня в порошок. Однако были и другие. Некоторые выглядели скорее смущёнными, чем разъярёнными. А некоторые – откровенно скептичными. Принц клана принадлежал к последним.

– Я хочу услышать ответ аргоси, Нэва-трис, – сказал он.

Светловолосая женщина отлично постаралась, изобразив потрясение, возмущение, горе и отчаяние из-за того, что прямо у неё на глазах рушились основы цивилизации. Она могла бы стать великолепной актрисой или, возможно, оперной певицей, если б джен-теп не считали подобные занятия ниже своего достоинства.

– Вы обвиняете меня во лжи, мой принц?

– Сейчас – скорее в том, что ты пренебрегаешь дочерью, – ответил он с удивительной беспечностью.

– Нападение произошло совсем недавно, – вмешался Мет-ордан. – Мы были здесь и выполняли свой гражданский долг, наблюдая, как будущее поколение магов проходит испытания. А тем временем двое убийц атаковали одну из ваших подданных.

Снова послышалось бормотание и даже несколько громких обвинений в трусости.

– И ты знаешь, как это произошло, Мет-ордан? – настаивал принц клана. – Кто и каким образом сообщил тебе о нападении на Ала-трис?

Одна из полос на левом предплечье принца – похоже, татуировка магии шёлка – светилась ярче других.

– Ты же понимаешь, что твои слова легко проверить простейшим заклинанием? Я буду рад сделать это лично, и…

– Ваше Высочество, – сказал Дюррал.

Принц клана был не слишком доволен тем, что его перебили.

– Ты хочешь признаться, аргоси?

– Нет, сир. Просто подумал… Вы уж меня простите, я варвар, который привык жить без помощи магии и всего такого прочего. Так вот, я подумал, что есть более простой способ узнать правду. Можно ведь спросить саму девушку, а не говорить за неё.

– Интересная мысль. – Принц огляделся. – Где твоя дочь, Нэва-трис? Она не так рьяно исполняет свой гражданский долг, как ты?

– Ничего подобного! – возмутилась блондинка. – Ала-трис не пришла, потому что служит нашему Дому и нашему клану, работая над жизненно важным… экспериментом.

– Не-а, – встрял Дюррал. – Она здесь.

Теперь даже я начала озираться, не говоря уж обо всех прочих. Сперва мне подумалось, что Дюррал разыграл не ту карту в этой странной игре, но потом я увидела, как сквозь толпу к нам плывут яркие рыжие косы.

– Я здесь, мой принц, – сказала Ала-трис, опустившись на колени перед главой клана.

Похоже, Нэва-трис не понравилось слишком уж своевременное прибытие дочери, но она быстро подавила гнев.

– Скажи им, детка. Расскажи, как эти двое напали на тебя.

Ала-трис на мгновение повернулась к нам; её взгляд метнулся от Дюррала ко мне, а затем она снова уставилась в землю перед паланкином принца клана.

– Они не нападали на меня, – сказала магичка. – Это я на них напала.

Толпа громко вздохнула. Хоть убейте, я не понимала, зачем всё это нужно. Я всегда считала, что охотиться на медеков и пытать их было национальным развлечением джен-теп.

– Девочка сбита с толку, – заявил Мет-ордан.

– Скажи принцу, – велела Нэва-трис. Затем она указала на толпу. – Расскажи им всем, что с тобой сделали. Свидетельствуй – и тем прославишь Дом Трис. Ведь мы всегда боролись за безопасность нашего клана.

Ала-трис задрожала.

– Я уже всё сказала, мама. По собственной инициативе я… схватила этих двух чужаков и держала их в плену. Им удалось сбежать, и я промолчала, потому что мне было стыдно.

Странно, что Нэва-трис упустила возможность, которую ей сунули прямо под нос. Но, вероятно, она видела в словах дочери не преданность, а непокорность.

– Хватит лгать! – Она ткнула пальцем в нашу сторону. У половины толпы едва не случился сердечный приступ при мысли, что сейчас магичка, видимо, запустит в воздух огненные шары. – Скажи им правду!

Теперь Ала-трис рыдала, и мне почти стало её жалко. Но Дюррал прошептал:

– Смотри на это, девочка. Смотри. – В его голосе слышалось изумление.

– На что? – спросила я.

– Да ведь всё прямо здесь. Перед нами. В эту секунду.

– Дюррал, я не понимаю. О чём ты говоришь?

Он кивнул на магов из Тайного Общества.

– Прошлое.

Его голова повернулась к принцу клана.

– Настоящее.

Лёгким движением пальцев он указал на коленопреклонённую Ала-трис. Девушку так сильно трясло, что я подумала: не случился ли с ней какой-то магический припадок?

– Будущее.

– Я по-прежнему не…

– Она на перепутье. С одной стороны – всё, чему её когда-либо учили, воспитание, долг и верность. А с другой – просто несколько историй, услышанных во сне.

Наших историй, поняла я. Дюррал говорит о том, что мы рассказывали друг другу, сидя в клетке разума.

– Смотри внимательно, девочка, – сказал он мне. – Скоро ты увидишь магию.