В интересах государства. Аудиториум - Алекс Хай

— По крайней мере мы сегодня узнали, на каких условиях мои предки готовы вмешаться и помочь. Это уже много. Другой вопрос, что цену они заломили серьезную. И я считаю, что Матильда должна узнать об этом и сказать свое мнение. Она имеет на это право.

Ирэн кивнула.

— Да, конечно. Только я боюсь, что она не согласится. Не захочет.

— Может. Но это тоже ее право, — напомнил я. — Знаешь, моя жизнь совсем недавно изменилось, когда мои родственники сделали со мной кое-что без спроса. Это было ужасно неприятно. Семья считала, что так будет лучше для всех. Но…

Девушка мягко пожала мои пальцы.

— Пока мои родители не погибли, меня тоже никто ни о чем не спрашивал. Только Матильда, когда взяла надо мной опеку, стала интересоваться, чего я сама хочу.

— Ну вот, — улыбнулся я. — Поэтому расскажем ей все, когда очнемся. Но сперва — чай. Ради тебя достали особый самовар. Нужно уважить наши семейные традиции.

Держа ее за руку, я довел нас до входа в господский дом. Ирэн даже нашла в себе силы оглядываться по сторонам и восхититься парком. В дверях нас уже ждал Егор. Лакей расплылся в любезнейшей из улыбок, заметив, что мы шли под руку. И даже незаметно подмигнул, явно одобряя мой выбор.

Только сейчас я понял, насколько все это было двусмысленным. Сперва я привез Матильду и дал семье возможность познакомиться со старшей Штофф. Затем спустя некоторое время притащил Ирэн — и не просто так, да еще и к дубу повел. И сейчас нас застукали за ручку. А общество-то дворянское…

Итак, Миша, ставлю зуб на то, что семья сейчас тебя неправильно поняла.

— Прошу, ваше благородие! — Лакей распахнул перед нами двери и тут же принялся помогать нам раздеваться. — Ольга Николавна и Николай Владимирович в доме.

— А бабушка? — удивился я.

— Прилегла, сегодня на погоду дурно себя чувствует. Но, быть может, найдет в себе силы спуститься.

Нас повели в столовую — все еще траурно убранную. Сорок дней со дня смерти Петра еще не прошли, поэтому домочадцы подчинялись ограничениям. При появлении Ирэн отец поднялся. Следом за ним и Оля.

— Ее благородие Ирина Алексеевна фон Штофф! — представил гостью лакей. — Племянница Матильды Карловны фон Штофф.

Отец и сестра поднялись, чтобы тепло поприветствовать Ирку. Подруга не подкачала — отбросила тяжкие думы и душевно, но коротко обменялась любезностями с хозяевами.

Оба — что папа, что Оля, выглядели обеспокоенными и явно ожидали от меня объяснений — наверняка Егорушка растрепал им о том, что я повел Ирку прямиком к дубу. Но от скорейших объяснений меня спас самовар: пар уже клубился над медным исполином, требуя побыстрее заварить чаю.

— Прошу к столу, — пригласительным жестом Оля указала на места для нас.

Я заметил, что нас посадили рядом, а ведь я должен был сидеть по правую руку от главы семьи… Ирэн, кажется, ничего не подозревала — ну или мастерски делала вид, что не поняла двусмысленности нашего положения.

С позволения отца Оля лично разлила чай по чашкам и принялась потчевать нас домашней выпечкой. Отец не сводил с меня глаз.

“Это не то, что ты думаешь”, — обратился я к нему ментально, и наш патриарх едва не подпрыгнул от неожиданности. Видимо, редко общался подобным образом.

Он смерил меня тяжелым взглядом и едва заметно кивнул в сторону кабинета.

— Оленька, прошу, займи беседой Арину Алексеевну. Нам с Михаилом нужно кое-что обсудить, — он поднялся, и мне пришлось тоже выйти из-за стола. — Мы скоро вернемся.

Ирина обворожительно улыбнулась.

— Конечно, ваше сиятельство. Тетушка много рассказывала о вашей дочери, и я ждала возможности познакомиться лично.

Ирка тут же обернулась к Оле, и девушки принялись о чем-то щебетать. Отец торопливо вышел из столовой и толкнул дверь кабинета.

— Внутрь. Быстро, — с плохо скрываемым гневом велел он.

Я пожал плечами и вошел. Патриарх запер дверь и резко развернулся ко мне.

— Что ты творишь, Михаил? — алея от гнева, прошипел он. — Как ты посмел?