Метанойя. Две стороны Александрины - Наташа Эвс

– Потерпи Саша, немного потерпи, – шепнул Костя, продолжая четко проговаривать страшные для меня слова. Но я не могла вынести того, что происходило, и начала отчаянно вырываться, продолжая зависать над камнем. Мужская рука крепко держала меня, и от этого было тошно и страшно.

– Хватит! – зарычала я, извиваясь. – Прекрати это! Отпусти!

– Саша, скажи, что слышишь меня, – взмолился Константин. – Держись, прошу!

– Королева тебе не принадлежит, – ответило что-то во мне, и я испугалась. Захотелось крикнуть своему другу, что я слышу его, но мое тело совершенно не подчинялось.

– Я не отпущу тебя, – сквозь зубы процедил Костя. – Буду жечь, сколько захочу, мне плевать на себя, ты знаешь об этом. Сдохну вместе с тобой…

– Давай! – выкрикнула я. – Посмотрим, какой из тебя воин! – Но в этот момент новые слова моего куратора словно сломали все мои кости. Страшное бормотание мучило, душило каким-то дымом, хотелось вырваться и отдалиться от этого кошмара. Я чувствовала себя как бы закованной со всех сторон, но очень хотелось, чтобы Костя знал, что я слышу его, и неимоверным усилием мне удалось прошептать:

– Спаси меня…

Заклинания усилились, и стало еще хуже. На все мои рычания и попытки вырваться куратор отвечал громкими фразами из непонятных слов, которые будто выжигали мои легкие огнем, делая каждый вдох болезненным и трудным.

– Ты хочешь убить ее? – усмехнулся во мне голос. – Разве так любят? Ты клялся ее защищать! Она скоро не выдержит.

– Она выдержит, – твердо произнес Константин. – А вот ты пострадаешь. Гарантирую! – Он рывком ухватил мою вторую руку и крепко сжал, притягивая мое зависшее тело к себе. Тяжелый взгляд темных глаз устремился на мое лицо, вызывая мощный болевой поток, и я снова начала вырываться с криками:

– Что ты делаешь? Невыносимо… Невыносимо!

– Саша, держись! Я тебя слышу! – обратился ко мне Костя и тут же холодно добавил: – Как только ты отпустишь ее – я отпущу тебя, выбирай. Или адское дно засосет тебя навсегда.

Через секунду мое тело обмякло, и я рухнула вниз, но крепкие руки поддержали, не дав разбиться о камни. Задыхаясь, я хватала ртом воздух все еще в страхе удушья, тщетно пытаясь подняться.

– Все. Все прошло. Это закончилось, – успокаивал Константин. – Глубокий вдох, сделай глубокий вдох и медленно выдыхай, через рот медленный выдох.

Я посмотрела на своего друга, стоящего передо мной на коленях, и кинулась к нему, крепко обняв.

– Мне страшно… Не оставляй меня! Мне очень страшно…

– Прости меня, Саша. Прости. – Костя обнял в ответ, обхватив сильными руками. – Знаю, что ты пережила, тебе было очень больно, прости, но иначе я бы не помог.

Так, вцепившись друг в друга, мы просидели долгое время. Глядя на озерную гладь, я понемногу успокоилась, отпуская недавнее событие все дальше.

– Как мне жить без тебя… – с болью произнесла я. – Страшно представить свою жизнь, в которой тебя нет.

Костя помолчал, продолжая держать меня в объятиях, а после твердо ответил:

– Я буду рядом. Не бойся, ничего не бойся.

Когда мне стало намного легче, мы отправились домой, где меня сломил многочасовой сон, и я уснула, сжимая ладонь того, кто теперь был очень дорог.

***

Константин выскочил из дома и направился на задний двор, где подбежав к глухой стене, принялся неистово бить по ней кулаками. Кровавые отпечатки на кирпичной кладке остановили парня, он присел и закрыл лицо руками. Было очень тяжело спасать ту, которой дорожил, но тяжелее всего было бороться с самим собой. Он боялся грани, после которой случается срыв, и последствия этого – потеря силы, а без силы он станет бесполезным сосудом. Разве для этого были потеряны годы в Тибете, в изматывающих тренировках, в кровавых потах, в отказе от всего мирского? Для этого были даны клятвы отомстить за смерть матери? Ведь в отличие от других, Костя знал, что происходит с мамой, она призналась, тогда еще сыну подростку, в своем трудном положении, и он уговаривал ее не совершать необдуманных шагов. Но ритуал заместительной жертвы все же случился. В тот раз враги победили, но теперь Константин был готов и духовно и физически, и отступать в его план не входило. Даже если для победы придется отдать свою жизнь.