Метанойя. Две стороны Александрины - Наташа Эвс

– Позволишь?

Намеренно бросив взгляд мимо меня, Константин почти равнодушно пожал плечом:

– Это твой дом, ты вольна делать, что захочешь.

– Да, но пока эта комната числится твоей. – Я прошла и остановилась в центре, наблюдая, как мой, еще совсем недавно открытый друг, прячет от меня глаза. – Скажи, зачем ты выходил в астрал? Это ведь не та деятельность, которой ты занимаешься.

– Это часть моего плана.

– Не хочешь рассказывать? Что-то произошло, это так явно видно, но ты снова закрылся. Поговори со мной.

Костя упорно молчал. Опустив глаза и внутренне с чем-то борясь, он словно защищал некую скрытую от всех драгоценность.

Я оглядела его, печально отметив, что мы вернулись на тот же уровень отношений, когда мой духовный куратор был отгорожен крепкой стеной, заглянуть за которую невозможно.

Постояв еще минуту в тишине, я развернулась и пошла к двери.

– Прости, что потревожила.

– Стена не пускает меня, – вдруг отозвался Константин, когда мои ноги шагнули за порог. – Я нашел путь в обход, у меня нет другого выхода.

Пришлось развернуться и снова войти в комнату.

– Ты ищешь их через астрал?

– Уже нашел.

– Невероятно… Там что-то произошло? Почему учитель выводил тебя водой?

– Морок постарался. – Костя скрипнул зубами. – Я не был готов и попался.

– Чем он тебя зацепил?

– Уже неважно. Больше не повторится.

Помолчав, я вздохнула:

– Так понимаю, это все. Больших откровений можно не ждать. Ладно, ты знаешь, где меня найти.

На это Константин опустил голову, подтверждая мои слова.

Поднявшись в спальню, я упала на кровать. Чувство одиночества снова заполнило меня пустотой, и захотелось плакать. Словно во всем мире я одна, и нет человека, к которому можно прижаться и успокоиться. Почему-то, сделав звонок маме Кирилла, я поехала на кладбище и долго сидела у могилы отца своего ребенка, разговаривая с ним и жалуясь.

Крик вороны заставил очнуться, а за несколько метров от меня вдруг появился мужской силуэт. Это был Костя.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я, поравнявшись с ним. – Следишь за мной?

– Да, – спокойно ответил парень. – Это моя обязанность, мы договорились.

– О чем договорились?

– Мне нужно быть рядом. Всегда.

– Только от этого как-то не тепло, – буркнула я.

– Я не тот человек, который подарит тепло. У меня другие задачи.

– Никогда не думала, что скажу это, но сейчас бы все отдала, чтобы Кирилл был жив. Уверена, он согрел бы меня в такой трудный период. Все больше я понимаю, что относилась к людям поверхностно, как к само собой разумеющимся элементам. Теперь пожинаю плоды.

– Тебе настолько плохо? – спросил Костя.

– Да. Мне плохо. Только после смерти Кирилла, я поняла, что он значил для меня, потому что если бы он был жив, поддержал бы. Кроме него у меня, как оказалось, никого нет.

– Прости.

– За что?

– За то, что не могу быть другим для тебя.

– Наверное, я просто опоздала. Кто знает, если бы в школе вела себя иначе, возможно, сейчас этого разговора не было. Ты очень хороший, заботливый друг, интересный собеседник и красивый парень, а я… просто дура.

– Саша, все, что мне можно, это быть рядом с тобой и охранять от беды. Могу поддержать тебя в рамках своих возможностей, прошу понять.

– Тогда просто обними меня, – сказала я, шагнув вперед.

Константин осторожно прижал меня к себе и напряженно выдохнул.

– Душевные раны тяжелы, – глухо отозвался он. – Мне жаль, что они мучают тебя.

– Особенно, когда ты чувствуешь себя одиноко. Тебя когда-то мучили душевные раны?

– Мне знакомы эти чувства.

– Это в прошлом?

Костя помолчал и тихо ответил:

– К сожалению, это сопровождение моей жизни.

– Так ведь тяжело жить. Как жаль, что я не могу быть твоим другом, чтобы разделить такие моменты.

– Саша, ты уже мой друг. – Константин с несвойственной ему нежностью оглядел мое лицо.

– Тогда я хочу разделить твои душевные раны. Тебе осталось только впустить меня в свою жизнь.

Мы стояли и смотрели друг другу в глаза, позабыв, что находимся на кладбище.

– Поехали, – вдруг сказал Костя и потянул меня за руку.

Через пару минут мы мчались на машине в направлении нашего поселения. Я молчала и поглядывала на парня за рулем, пытаясь угадать его настроение, которое, собственно, угадать всегда сложно.

Проехав мою улицу, автомобиль остановился на самом краю городка у серых металлических ворот большого одноэтажного дома. Константин вывел меня за руку и потащил внутрь.

– Что ты делаешь? – удивилась я, когда очутилась в просторном холле.

– Впускаю тебя в свою жизнь, – ответил он. – В этом доме когда-то жила счастливая семья Равинских. И мы думали, это навсегда.

Я растерянно огляделась, понимая, что сейчас Костя перешагивает через себя и ломает стену между нами.

– Можешь прогуляться, не стесняйся.

– Лучше покажи, что сам считаешь нужным.

Мы обошли почти все комнаты, кроме одной, которую Константин оставил напоследок.

– Это комната моей мамы, – объявил он, пропуская меня внутрь. – Здесь мама жила до замужества, а после комната осталась ее кабинетом.

– Какая красивая женщина! – восхитилась я, разглядывая фото в рамке на стене, где запечатлелась вся семья. – Твоя мама… Ты не похож на нее.

С фото смотрела тонкая улыбчивая блондинка, обнимающая юного сына Константина и приятного темноволосого мужчину.

– Да, я пошел в папину породу, – сухо произнес Костя. – По всем возможным параметрам. Если бы унаследовал мамины черты, тебе было бы легче со мной.

– Теперь мне практически знаком твой отец, – заметила я, разглядывая толстую затертую тетрадь, обмотанную кожаным ремешком. – А это похоже на личный дневник.

– Угадала. Мамин дневник. – Константин помолчал, грустно глядя на тетрадь. – Отсюда стали известны некоторые события, которые мама либо не успела рассказать, либо скрыла.

– Это может нам помочь?

– Никто не задается вопросом, откуда взялась книга, с которой начались беды. Между тем, это важная деталь, если хочешь победить врага – бей в голову. И желательно смертельно.

– Твоя мама знала что-то?

– Здесь написано, что Агата Барковская нашла книгу на археологических раскопках. Ты знала, что твоя мама входила в выездную группу?