Принцип войны. Том 2 - Валерий Гуминский

Взмахом руки князь Залесский подозвал его поближе к столу, а сам что-то продолжал записывать в рабочий блокнот, держа возле уха трубку телефона. Закончив разговор с невидимым Федорчуку собеседником, глава Службы Контроля спросил:

— Что у тебя за срочность, майор? Вроде бы никаких предпосылок для внеурочного доклада нет. Или уже появились?

— Ваша Светлость! — физиономия майора светилась решимостью и азартом. — С таможни аэропорта Остафьево пришла информация. Из Мадрида прилетел Волоцкий вместе с Анастасией Окуневой!

— И? — брови князя сбежали к переносице. — В чем здесь историчность события? Прилетел да прилетел. Сотни наших подданных ежедневно возвращаются на родину или покидают оную. Волоцкий — какое-то исключение?

— Разрешите установить за ним наблюдение? — еще больше выпятил грудь Федорчук.

— Ох, майор, — вздохнул Залесский, с хлопком закрывая блокнот, — какой ты излишне исполнительный. Есть основания для этого мероприятия?

— Косвенные, господин полковник, — не стушевался Федорчук. — Разрешите изложить?

— Давай уже, только не растекайся мыслью.

— Два месяца назад к нам поступила служебная директива из Магической Палаты за подписью архата Чистякова, — стал докладывать майор, вытянув руки по швам. — Там шла речь о подозрительном шевелении на рынке чародейских артефактов. Кто-то усиленно искал перстни «солнечного доспеха» — известного среди коллекционеров древностей боевого артефакта. Поэтому рекомендовалось отслеживать всех, кто попытается включиться в эту комбинацию. Видимо, наши маги всерьез опасаются, что этот предмет попадет в руки неких злоумышленников.

— Так, коротко не получится, — вздохнул князь и откинулся на спинку кресла. — Припоминаю такую директиву. Кажется, я понял, к чему ты клонишь. Дело Соболевского?

— Так точно, господин полковник, — обрадовался Федорчук. — Вы сами, помнится, разбирали по кадрам запись нападения неизвестного возле дома Соболевского. И там подобные предметы фигурировали.

— Перстни на пальцах неизвестного? — Залесский призадумался. — Да. Было такое. Но Волоцкий никоим образом не связан с этим делом. Мы искали его поверенного, некоего Прохорова. Кстати, так и не нашли.

— Виноват! — на лице Федорчука не было ни капли раскаяния. — Как сквозь землю провалился, шельма!

— Но твою мысль я понял. Если Волоцкий здесь, то он может связаться с Прохоровым, — хмыкнул князь и дробно простучал пальцами по столу. — Надеюсь, местоположение Первородного установлено?

— Я послал двух сотрудников к подворью Окуневых. Даже гадать не надо — привез беглянку домой. Неужто надоела?

— Оставьте подобные измышления при себе, майор, — сухо произнес Залесский. — Волоцкий поступил правильно. Ему не нужна сомнительная репутация, как и семье Анастасии Николаевны из-за опрометчивых поступков барышни.

— Извините, Ваша Светлость! — склонил голову Федорчук. — Не подумавши ляпнул.

— «Не подумавши», — проворчал князь, убирая блокнот в нижний ящик рабочего стола. — Я так понимаю, вам необходимо мое разрешение на мероприятие?

— Так точно, господин полковник! Желательно установить негласное наблюдение за Волоцким: маршруты передвижения, с кем встречается. Вдруг повезет, на Прохорова выйдем.

— Меня сейчас больше всего исчезновение архата Чистякова беспокоит, — поморщился как от зубной боли Залесский, положив сцепленные пальцы рук на стол. — Ладно, Андрей Порфирьевич, считайте, мое разрешение получили. Ненавязчиво, незаметно и без излишнего рвения, присущего вашему отделу. С Волоцким работать очень деликатно. А то обидится, Елизарову пожалуется.

Федорчук хотел напомнить шефу о том, что Волоцкому с самого начала не нравилось излишнее внимание главного императорского советника, в связи с чем ожидать от него мелкой подлости не стоит. Но вовремя спохватился. Не стоит лишать князя его привилегии: оставлять за собой последнее слово. Как оно потом обернется — одному дьяволу ведомо.

Поэтому майор четко кивнул, принимая приказ, развернулся и вышел из кабинета.