Гнезда химер: Хроники Хугайды - Макс Фрай

Я вернулся и снова скорчил угрожающую рожу. Давыд Разъебанович тут же заткнулся и устремил на меня бессмысленный взор, полный немого обожания. Я понял, что мне прийдется сидеть рядом с этим существом, пока мы не доберемся до места назначения – или слушать его вопли, на выбор! Оба варианта не вызывали у меня энтузиазма. Впрочем, через несколько секунд меня осенило. Я почти бегом отправился в каюту Хэхэльфа, перевернул там все вверх дном, но нашел-таки бутылку вина, неосторожно порекомендованную мне гостеприимным хозяином. Я не был уверен, что это – настоящий выход из ситуации, но хоть какая-то передышка была мне гарантирована! Я вернулся к нашему крикучему пленнику, на ходу откупоривая бутылку. Без долго предисловия сунул горлышко бутылки в распахнутый рот Давыда Разъебановича – так суют соску разбушевавшемуся младенцу. Через несколько секунд на его лице появилась блаженная улыбка.

– Ибьтую мэмэ, Маггот! Фузденец! – прочувствованно пробормотал он и умолк, сосредоточившись на любимом занятии. Я с облегчением перевел дух и пошел проверять, не высохла ли моя одежда. Оказалось, что свежий морской ветер сделал свое дело не хуже автоматической сушилки, так что я мог позволить себе расстаться с нелепой пижамой своего благодетеля Хэхэльфа и снова стать человеком. Да и мои драгоценные ботинки были в полном порядке, невзирая на давешнее купание – все-таки мне с ними чертовски повезло! Волшебное одеяло Ургов тоже высохло – как раз вовремя, я уже начал зябнуть.

Жизнь была прекрасна и удивительна: опустошив бутылку вина, наш пленник не возобновил свои душераздирающие вопли, а тут же крепко заснул – я и надеяться не смел на такую удачу! Хэхэльф по-прежнему пребывал в трансе, так что я мог наслаждаться молчанием и одиночеством – после круиза в обществе страмослябских джентльменов я научился ценить эту роскошь!

Как все это напоминает времена моей молодости, – весело подумал я, – один приятель пьян в стельку, другой обожрался какой-то психотропной дряни, а я, как всегда, трезвый, голодный и счастливый, что меня наконец-то оставили в покое. Осталось только уставиться в небо пылающим взором и написать какой-нибудь дрянной стишок о любви, смерти и римских патрициях периода упадка заодно – чтобы казаться хоть немного образованнее, чем на самом деле!

Идея уставиться в небо пылающим взором была не так уж плоха, поэтому ее я немедленно привел в исполнение, а вот от писания стихов все-таки воздержался: иногда мое самообладание – это что-то! Вместо того, чтобы рифмовать всякие дурацкие строчки, я просто тихо шепнул: Хугайда, – и вздрогнул, когда ласковое прикосновение ветра к моей щеке показалось мне намеренным и осознанным жестом, а не заурядным перемещением воздушных потоков… Честно говоря, мне было так хорошо на мокрой от брызг палубе несущегося неизвестно куда пустого корабля, что я заранее смирился со всеми грядущими выходками моей полоумной судьбы: если уж эта стерва рассщедрилась на такой подарок, значит ей все можно!

Когда маленькие разноцветные солнышки одно за другим поспешно поползли вниз, я увидел, что мы приближаемся к берегу. То есть, берег я видел в течение всего путешествия – линия горизонта слева по борту была значительно толще и темнее, чем ей положено, и я решил, что это и есть побережье острова Халндойн. А теперь эта толстая темная черта постепенно приближалась. Я тут же переместился на нос корабля и во все глаза уставился на гипотетическую землю, изо всех сил пытаясь разглядеть хоть какие-то подробности.

Нет зрелища, более завораживающего, чем незнакомая земля – особенно, если она открывается твоему взору с кокетливой неторопливостью профессиональной стриптизерки. Только что твой взгляд зацепился за темно-зеленую точку, а через несколько минут это крошечное пятнышко вырастает и начинает пениться, как закипающее на медленном огне варево старой колдуньи – и ты сам не понимаешь, каким образом оно превращается в густую рощу незнакомых деревьев, а светлые крупинки, разбросанные по темному фону, вдруг оказываются уютными одноэтажными домиками – кажется, еще немного, и ты сможешь разглядеть в окнах лица их обитателей… Я сам не заметил, как почти влюбился в этот берег – иногда очаровать меня бывает легче легкого…

– Етидрєный хряп! – нерешительно пробормотал Давыд Разъебанович.

Он все-таки проснулся и теперь пытался смириться с реальностью, используя все имеющиеся в его распоряжении подручные средства. Впрочем, он не слишком шумел: наверное, окончательно уяснил, что его дело пахнет керосином, и утратил свой обычный задор. Я все взвесил, и решил, что могу позволить себе роскошь оставить все как есть: очень уж мне не хотелось с ним общаться.

– Это и есть Сбо, Ронхул! Нравится? – Хэхэльф неслышно подошел ко мне сзади, пока я распахнув рот рассматривал экзотическую толпу, собравшуюся на берегу. К этому моменту между нами и землей оставалось не больше сотни метров – наше путешествие благополучно завершилось, я и опомниться не успел.

– Нравится, – согласился я. – Сам не знаю, почему, но нравится. Скажу тебе больше, я просто в восторге! Уже часа два стою здесь, как приклеенный, глаз отвести не могу.

– Я тоже люблю Сбо, – кивнул он. – Хорошее местечко… Ох, как жрать хочется – передать тебе не могу! Да и спать тоже. Все-таки тяжелая это работа – ворожба! Тяжелее не бывает… – он отчаянно зевнул, наглядно доказывая свое утверждение.

– Этот красавец сильно бузил? – лениво спросил он, махнув рукой в сторону кормы, где томился наш пленник. – Дурни мы с тобой, Ронхул, что не заткнули ему пасть, пока он спал! В какой-то момент я почувствовал, что он мне мешает, но он почти сразу угомонился – или я перестал обращать внимание на его вопли? В любом случае, все обошлось!

– Это я его угомонил, – гордо заявил я. – Помнишь бутылку вина, которая лежала в твоей каюте? Ты был столь любезен, что предложил мне ее опустошить… Так вот, я решил, что ему нужнее.

– Тоже мне, умник! – проворчал Хэхэльф. – Такое хорошее вино – и в такую никчемную глотку!

– Не слишком высокая плата за несколько часов абсолютной тишины, – заметил я.

– Твоя правда, – усмехнулся Хэхэльф. – Ладно, все хорошо, что хорошо кончается. Сейчас жрать будем, Ронхул! Причем не какую-нибудь дрянную страмослябскую хряпу, а солено-квашеную умалу по-халндойнски, и копченую грудку питупа, и свежий салат из молодых стволиков фафуды, и жареную халдобу с медовой подливкой… ох, у меня слов не хватает! Самый лучший трактир в Сбо – в нескольких шагах от причала. А хозяйничает там старая бунабская ведьма – суровая, как трезвый альганец, но самая лучшая повариха на всех островах Хомайского моря!

– Выразить не могу, как ты меня вдохновил, – прочувствованно сказал я. – Сейчас плюну на все и отправлюсь туда вплавь: сил моих нет ждать, пока ты причалишь, как положено.

– Как хочешь, – усмехнулся Хэхэльф. – А я предпочитаю немного потерпеть и остаться в сухой одежде. – Кроме того, ради тебя, Ронхул, я готов почти на все – но бросить без присмотра сундук с кумафэгой? Никогда!

– Ты прав, – вздохнул я. – Ладно, стисну зубы и постараюсь не думать, что это за жареная халдоба такая.

– Рыба, – мечтательно сказал Хэхэльф, – просто самая большая рыба из всех, что водятся в этом замечательном море, размером с хорошую лодку, и клянусь древними ветрами, сегодня я сожру ее целиком!