Я всемогущий - Дмитрий Карманов

Эрнандес без устали транслировал в зал ослепительную улыбку и украдкой поглядывал на часы.

— Не бойся, — шепнул я, наклонившись к нему, — в Багдаде без тебя не начнут.

Со стороны это смотрелось так, как будто я сказал президенту весёлую шутку. Эрнандес умел выглядеть на миллион долларов в любой ситуации. Наверное, без улыбки его не узнала бы даже родная мать.

Ведущий пресс-конференции откашлялся, сказал пару вступительных фраз и передал слово мне. Зал притих. «Вы хотели сенсации?» — подумал я.

— Мы с моим коллегой Мигелем, — начал я, бросив дружелюбный взгляд на Эрнандеса и получив в ответ улыбку, — буквально вчера решили встретиться в неформальной обстановке и по-быстрому обсудить некоторые вопросы. Должен сказать, что встреча прошла весьма продуктивно.

В зале было тихо, лишь в правом углу журналистка CNN что-то наговаривала в камеру, видимо, находясь в прямом эфире.

— Мы выяснили, — продолжил я, — что у руководства Российской Федерации и Соединённых Штатов очень схожие взгляды на положение в мире. По нашему глубокому убеждению, времена многополярной системы мироустройства проходят. Подлинную стабильность обеспечит только существование одного центра — сильного, мощного, объединяющего в себе все ресурсы, весь потенциал человечества.

Я обвёл взглядом собравшихся. Стало совсем тихо — казалось, что люди напряжённо думают, пытаясь осмыслить, что скрывается за моими фразами.

— Это означает, — помог я им, — что две наши великие страны договорились о создании стратегического союза. На повестке дня стоит экономическая, политическая и военная интеграция России и Соединённых Штатов. С возможностью дальнейшего объединения по схеме Союза России, Белоруссии и Украины.

Несколько мгновений в зале всё ещё стояла тишина, а потом начался шелест, шорох и гул — журналисты доставали телефоны и надиктовывали срочные сообщения в свои редакции. Я удовлетворённо кивнул и передал слово Эрнандесу.

Президент США одарил меня благодарной улыбкой и начал свою речь:

— Я рад объявить, что Соединённые Штаты Америки выходят из военного альянса, известного как НАТО.

Кто-то на задних рядах шумно выдохнул. Гул в зале усилился. Камеры впились в лицо Эрнандеса, передавая пресс-конференцию в прямой эфир.

— Мы прекращаем финансирование этой организации и переориентируем Пентагон на сотрудничество с Россией. Я уже позвонил в Вашингтон и попросил подготовить соответствующие документы. Я не думаю, что после этого НАТО останется жизнеспособной структурой, однако если наши европейские друзья решат продлить её существование, мы не будем возражать. Тем не менее я знаю, что у руля Европейского Союза сейчас стоят вполне благоразумные политики, которые со своей стороны начнут присоединение к альянсу Россия — США. Также мы открыты для Китая и других стран.

— С господином Ли я сегодня переговорил по телефону, — вставил я. — Он выразил живейший интерес к нашим планам и заявил о желании Китая как можно скорее интегрироваться в наш союз.

Я кивнул Эрнандесу, приглашая его продолжать речь. Американец развёл руками, мол, всё, я закончил.

— Задавайте вопросы, — сказал он, обращаясь к собравшимся.

Одновременно поднялись руки более чем у половины журналистов. Ведущий указал на одного из них, помощники быстро передали микрофон.

— Энтони Оул, «Интернэшнл Херальд Трибьюн», — представился худощавый блондин, сжимающий карманный компьютер. — Вопрос к президенту США. Господин Мигель Эрнандес, значит ли это, что Америка будет сворачивать военные базы, построенные под эгидой НАТО во всём мире?

— Базы НАТО останутся базами НАТО, — ответил Эрнандес, не переставая улыбаться. — Мы просто выведем оттуда свои войска. Что касается американских военных баз, то мы продолжим своё присутствие в Латинской Америке, Тихом океане и некоторых районах Азии. Часть же своих военных пунктов мы передадим России — например, базы на Балканах, Кавказе и в Средней Азии. Кроме того, некоторые объекты мы вообще ликвидируем в связи с изменившейся обстановкой. Например, нам уже не нужны элементы противоракетной обороны в Европе. Ну и база в Крыму, как вы уже наверняка знаете, будет расформирована этим летом — мы как раз успеем до передачи полуострова России.

Блондин, дослушивая ответ, печатал что-то на компьютере, кивая произносимым словам. Когда Эрнандес закончил, то журналист, невольно копируя своего президента, благодарно улыбнулся. Ведущий тем временем подскочил к следующему желающему задать вопрос.

— Иван Воронцовский, «Российская Газета», — скороговоркой выпалил высокий человек с длинными волосами. — Скажите, пожалуйста, то, что вы сказали… — тут он запнулся, словно забыл свой собственный вопрос, но быстро нашёлся: — Значит ли это, что Россия и Америка теперь становятся одним государством?

Я взглянул на Эрнандеса — не желает ли он ответить. Тот с тем же намерением посмотрел на меня. Улыбнувшись, я сказал:

— Мы допускаем в обозримом будущем объединение в единое государство или же надгосударственное образование. На данном же этапе мы говорим о стратегическом союзе с поэтапной интеграцией. Это означает координацию действий вооружённых сил с передачей их под объединённое командование в случае боевых или миротворческих акций, единое принятие решений по внешнеполитическим вопросам, синхронизация законодательных систем, общее экономическое пространство с отменой всех торговых барьеров и пошлин между нашими странами, единая валюта…

— Рубль? — прервал меня всё тот же журналист.

— Да, конечно. Думаю, нашим американским друзьям уже надоел их вечно слабеющий доллар.

Эрнандес энергично закивал, не переставая улыбаться.

Ведущий передал микрофон крупной женщине средних лет, сидевшей, в отличие от остальных, с блокнотом.

— Господин Колпин, — журналистка говорила по-немецки, поэтому мне пришлось слушать её вопрос через синхронного переводчика, — скажите, пожалуйста, с чем связано то, что в последнее время произошло сразу несколько, мягко говоря, неожиданных революций про-российского толка в соседних государствах — Украине, Грузии, Польше, странах Балтии? И второй вопрос — не является ли нынешний союз России и Соединённых Штатов ещё одним событием из того же ряда? И если да, то чего нам ожидать дальше?

— Представьтесь, пожалуйста, — напомнил ей ведущий.

— Лара Эйнхард, «Ди Вэльт», — буркнула журналистка.

Я чуть задержался с ответом. Не мог же я просто сказать: «Мне повезло».

— Любая революция, — медленно произнёс я, — это результат действия определённых процессов, происходящих в обществе. В каждой из этих стран в своё время на волне антироссийских устремлений пришли к власти силы, отражающие эти настроения. К чему это привело — вы тоже помните. Разгон демонстраций и закрытие телевидения в Грузии. «Оранжевый террор» на Украине…

Эрнандес, продолжая демонстрировать приклеенную улыбку, беспокойно заёрзал, и я решил не углубляться в прошлое.