Зло, действуй! - Надежда Мамаева

 – Кстати, а как прошла твоя встреча с родственниками?

 – Скука смертная. Было тихо, как на кладбище. Я уже не чаяла, как оттуда поскорее сбежать, - не соврала я.

 – Сочувствую, - отозвалась кнопка. - А я…

 Договoрить она не успела. Дверь комнаты распахнулась,и вошла Дота. С внушительным и поломанным так, словно им били кого-то, букетом из безвременника и алого вереска.

 – Ты ограбила могилу? – тут же полюбопытствовала малявка. – Обычно эти цветы оставляют у надгробий скорбящие родственники.

 – Нет, не грабила. Мне их подарил один скорбный умом, - фыркнула воительница.

 – И, судя по виду цветов,ты ими же и объяснила, как ухажер был не прав? – уточнила я.

 Отчего-то от моего вопроса Дота смутилась и пробормотала, дескать, цветы не виноваты в том, что выбравший их – дурак. Затем и вовсе нашла банку и поставила потрепанный букет на окно, в котором занимался закат. А я поймала себя на том, что мы с Виром сегодня днем так и не встретились. В душе поселилось волнение, которое к ночи переросло в тревогу.

 Я не могла понять, чего боюсь больше: грядущего разговора с Лисом или того, что беседа откладывается на неопределенный срок? В кровати прокрутилась до самого утра,так нормально и не заснув, а с утра, злая и активная, решила найти его сама. Посему направилась к расписанию. Если судить по нему, то в первую половину дня занятий у Вира не было, зато поле полудня стояла физическая подготовка у старшекурсников.

 Я, рассудив, что там-то и выловлю рыжего, отправилась на собственные лекции, которые как раз заканчивались к обеду. И, едва прогудел колокол, оповестивший об окончании последней пары, побежала на полигон, надеясь увидеть там Лиса, чтобы договориться с ним и о следующем занятии с Уром,и не только об этом.

 Но когда я уже подходила к тренировочному полу, то поняла, что физическая подготовка будет не просто у каких-то выпускников. Нет. Занятие будет у той самой группы, в которой учился его инкогнитистое высoчество.

 И самая пакость в том, что белобрысый заметил меня первым и, широко улыбаясь, направился навстречу со словами:

 – Бри. Пришла посмотреть, как я тренируюсь? Обещаю не разoчаровать тебя своей формой, - не успела фраза отзвучать, как со стороны послышались понимающие хмыканья приятелей лже-Вайрдина, намекавшие, что я далеко не первая дурочка-первокурсница, которая сохнет по блондинистому аристо.

 Я отозвалась елейным голосом:

 – Я не сомневаюсь, что твоя форма не только превосходная, но и прочная. И ее штаны не порвутся, как те… – Я покрутила пальцем в воздухе, словно подбирая слова. – Ну,ты помнишь занятие по щитам.

 Улыбка высочества превратилась в оскал. Может, для сторонних наблюдателей и незаметный. Но я стояла слишком близко, чтобы не отличить одну от другого.

 – Оставьте нас, - не оборачиваясь, бросил он приятелям,и те даже не подумали возражать.

 Когда же они ушли, oставив меня и лже-Вайрдина вдвоем, блондин оценивающе посмотрел на меня и задумчиво протянул:

 – Ты дерзкая… Это раздражает. Но одновременно и заводит. В постели с тoбой точно не будет пресно.

 – Пресно, с дрожжами, заварное… Господин кoндитер, с чего вы вообще решили, чтo мне интересен… кекс с вами? - приподняв бровь, холодно поинтересовалась я.

 – А мне и не нужен от тебя интерес. Только ребенок. И я предлагаю выгодную сделку. Оплата – десять тысяч золотых, - веско и самоуверенно произнес этот венценосный гад и добавил: – Не каждая фаворитка владыки удостаивается такого щедрого вознаграждения.

 Не знаю, что меня взбесило больше: то, что пытаются купить, или то, что абсолютно уверены в моем согласии? Но, прежде чем предложить засунуть высочеству его золoтые в то место, которое для хранения денег ни анатомией, ни физиологией не предназначено, я решила узнать: а собственно, зачем я ему нужна?

 Я посмотрела на высочество тем взглядом, каким обычно банк оценивает соискателя ипотеки. Долго, испытующе, прикидывая, какой процент кредитной ставки позволит снять с плательщика последнее исподнее?

 Венценосный насторожился. Зачем-то одернул рукав рубашки, который, в принципе,и так сидел хорошо. Прищурился. Одним словом, не на такую реакцию на озвученную сумму он от меня рассчитывал. Поэтому, похоже, слегка занервничал.

 – Ты учти, я не каждой такие деньги предлагаю.

 – А я не каждому за такую цену и отказываю, – усмехнулась я. Вытянувшееся лицо лже-Вайрдина при этом было лучшим из подарков. И я решила сделать то, что с отпрыском императорской крови сотворить могут только либо великие воины на поле брани, либо искусные дипломаты, – добить: – Но вот тебе придется.

 – Почему? - нахмурился белобрысый, уже догадываясь, что он явно чего-то не понимает.

 – Потому что такие деньги, когда они идут без объяснения причин, сулят исполнителю минимум крупные неприятности. А я, знаешь ли, не люблю рисковать понапрасну.

 – Одиннадцать тысяч. И никаких вопросов, - отчеканил венценосный, привыкший, что условия диктует oн и никак иначе.

 – Честность дороже денег, - усмехнулась я. - Поэтому предлагаю поторговаться.

 Мне так и хотелось добавить «ваше высочество». Вот только, боюсь, разоблачения мне не простят. А простой девушке Бри незачем наживать себе врагов. Да и пока что покойной опальной герцогине Эви тоже.

 – И что же ты можешь мне предложить? - криво усмeхнулся лже-Вайрдин.

 – Скидку! И, заметь, даже не с балкона, а с оговоренной цены, - тоном эффективного менеджера отозвалась я. - Но только при условии, что ты скажешь правду.

 М-да, судя по реакции на мoе предложение, высочество ещё ни разу не бывало на восточных базарах и не познало иcкусство торговли.

 – Двенадцать тысяч – и ты рассказываешь мне о том, зачем тебе от меня бастард.

 – И в чем же твоя скид-ка? – насмешливо растянув последнее слово, произнес блондин, который вообще-то больше одиннадцати и не предлагал.

 – А без ответов на вопросы – двадцать. Вот где скидка, – тут же просветила я его.

 – За такие деньги проще тебя убить или украсть, – выдохнул он, видимо рассчитывая, что я испугаюсь.

 – Открою секрет. Убить уже пробовали. А украсть… Ну похитишь ты меня. И что дальше? Я же поглотитель, прикоснешься ко мне против воли – и я выпью всю твою магию. Так что в моем случае куртизанство – дело добровольное.

 Я блефовала, но делала это на грани веры. Веры в то, что все сказанное реально. И получилось настолько искренне, что венценосный проникся и поверил.

 Он прикрыл глаза, словно пересчитывая собственные сбережения и прикидывая, а потом выдал:

 – Двадцать.

 – Отлично! Вот и договорились. - Я просияла и невзначай добавила: – Но, как честный деловой партнер, я предупреждаю: если на тебе еcть иллюзия,то при первом же касании я ее впитаю.