Десять поверженных - Глен Кук

В воздухе что-то мучительно заскулило. Над вершиной холма мелькнула тень, трава пригнулась от ветра.

— Поверженный, — прошептал я и приподнялся на мгновение, чтобы посмотреть, как ковёр заложил вираж над долиной.

Ловец Душ? Я не был уверен. На таком расстоянии это мог быть любой из Поверженных.

Ковёр попал под массированный обстрел. Известково-белый туман окутал его, сзади растянулся хвост. Это напомнило мне комету, пролетающую сейчас над миром. Дымка рассеялась, распалась на длинные, вытянутые клочья. Несколько волокон ветром потянуло на нас.

Я взглянул наверх. Комета висела над горизонтом, как огромная кривая сабля. Она была на небе уже так долго, а мы едва замечали её существование. Я подумал, что для повстанцев она была не столь безразлична, как для нас. Для них это было одним из величайших предзнаменований, предвещающих победу.

Закричали люди. Ковёр прошёл вдоль цепи повстанцев и теперь дрейфовал по ветру вне досягаемости вражеских стрел. Из-за дымки ковра почти не было видно. Кричали те, кого настиг туман. В тех местах, где он соприкасался с кожей, открывались ужасные зелёные раны.

Клочья тумана определённо двигались в нашу сторону.

Лейтенант это видел.

— Давайте выбираться, ребята. На всякий случай.

Он указал поперёк направления ветра. Чтобы захватить нас, туману придётся расходиться в стороны.

Мы рванули и одолели, может быть, ярдов триста. Скорчившись, клок тумана скользил по воздуху в нашу сторону. Он же явно гнался за нами! Поверженный намеренно ждал, не обращая внимания на повстанцев.

— Этот ублюдок хочет нас убить! — взорвался я. Ужас превратил мои ноги в желе. Зачем одному из Поверженных могло понадобиться сделать нас жертвами этого несчастного случая?

Если это был Ловец… Но Ловец — наш руководитель. Наш хозяин. Мы носим его эмблемы. Он не стал бы…

Ковёр рванулся так резко, что человек на нём чуть не кувырнулся назад. Он просвистел к ближайшему лесу и исчез. Клок тумана потерял свою целенаправленность, опустился и исчез в траве.

— Какого дьявола?

— Чёрт подери!

Я развернулся на месте. На нас, расширяясь, двигалась огромная тень. Гигантский ковёр снижался. Через его край выглядывали лица. Мы замерли, ощетинившись оружием.

— Ревун, — сказал я.

Моя догадка подтвердилась раздавшимся воем, каким волк приветствует луну.

Ковёр приземлился.

— Эй, вы, идиоты, забирайтесь. Давайте, пошевеливайтесь.

Я засмеялся, напряжение ушло. Это был Капитан. Он приплясывал вдоль края ковра, как медведь, который нервничает. С ним были и другие наши собратья. Я забросил свою ношу и принял помощь рук, которые помогли мне забраться и самому.

— Ворон, на этот раз ты появился в самое время.

— Тебе больше понравилось бы, если бы мы бросили вас на произвол судьбы?

— Э?

— Капитан расскажет тебе.

Последний человек влез на борт. Капитан сурово посмотрел на Трещину и Наёмника, затем стал рассаживать людей по ковру. Сзади, неподвижно застыв, сидела фигура ростом не больше ребёнка, укутанная несколькими слоями тонкой синей материи. Время от времени она принималась выть.

Я вздрогнул.

— О чём ты говоришь?

— Капитан тебе расскажет, — повторил он.

— Ладно. Как Душечка?

— В порядке.

Наш Ворон такой разговорчивый.

Капитан уселся рядом со мной

— Плохие новости, Каркун, — сказал он.

— Да-а? — опять вылез мой хвалёный сарказм.

— Крутой парень, — заметил Ворон.

— Да уж. На завтрак ем иголки. Диких кошек душу голыми руками.

Капитан замотал головой.

— Выбрось на помойку чувство юмора. Леди хочет тебя видеть. Лично.

Мой желудок провалился виз, до самой земли, которая была футах в двухстах под нами.

— О чёрт, — прошептал я. — Проклятье.

— Да-а.

— Что я сделал?

— Тебе лучше знать.

Мысли лихорадочно метались, как толпа мышей, спасающихся от кошки. Через несколько секунд я уже весь взмок от пота.

— Наверняка это не так страшно, как кажется, — сказал Ворон. — Она была почти вежлива.

— Это была просьба, — подтвердил Капитан.

— Конечно.

— Если бы она была тобой недовольна, — добавил Ворон, — ты бы просто исчез.

Они меня не убедили.

— Кое-кто чересчур романтичен, — проворчал Капитан. — Теперь она в тебя тоже втюрилась.

Они никак не могут забыть, не оставят в покое. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как я сделал последние записи на эту тему.

— А в чём дело?

— Она не сказала.

Весь остаток пути стояла тишина. Но они попытались поддержать меня в силу традиционной солидарности Гвардии. Когда мы прибыли к себе в лагерь, Капитан заговорил опять.