Крылья южного ветра - Николь Рейвен

Затем, бегущую ко мне Селестию сбило огненным плевком. Однако она лишь взвизгнула и изменила траекторию, бездумно бросаясь на обидчика, превосходящего её размерами и силой. И поздно было пытаться остановить хоть кого-то из них. Мощные драконьи челюсти безжалостно сомкнулись на светлой броне, с хрустом превращая её в ломкое крошево.

— Нет!

Я уже не особо хорошо соображал, поэтому сам не понял, кому именно принадлежал этот крик — мне, Дэрену или умиравшей в пасти дракона Селестии. Только почувствовал чьи-то подрагивающие руки, что есть силы сжавшие мои плечи.

Драконья сущность нехотя подчинилась, привычно опалив напоследок и свернулась тяжёлым клубком, пульсируя в такт свежим ранам. О том, куда исчез Кодар и Селестия я узнал позже.

***

— Ваш родственник погиб, защищая замок и короля, — сообщил мне Ниор, останавливаясь у моей постели. — Вы тоже едва не отправились следом за ним, милорд. Ваш побратим был серьёзно ранен, но отказывался куда-либо уходить.

— Тогда где он сейчас? — просипел я.

— Сказал, что ему необходимо привести себя в порядок, чтобы хотя бы горничные перестали смотреть так жалостливо, — бледно улыбнулся мужчина.

— Узнаю Дэрена…

— Мы немного пообщались. Он произвёл на меня хорошее впечатление, хотя и в своих подозрениях я ещё больше укрепился, — признался Ниор. — Но не буду загружать новостями сейчас. Отдыхайте, набирайтесь сил.

Он собирался было уйти, но не спросить главного я не мог.

— Что с его величеством?

— Всё хорошо, не переживайте.

А я-то рассчитывал, что мне хоть что-то расскажут о судьбе Морарка. Если Ниор, конечно, сумел доказать свою причастность. Да и гибель Кодара вызывала больше вопросов. Как он умудрился?

По отношению к последнему событию я не сразу определился, что чувствую. Ненависть схлынула, но оставалось ещё столько всего недосказанного. Столько объяснений, которых я никогда не услышу.

И Селестия. Поверить в то, что она погибла я не могу, как и принять. Только не бессмертная нимфа мёртвого леса.

Но шло время, Дэрен так и не соизволил появиться. Не выдержав, я отправился на поиски хоть кого-то способного дать внятный ответ. И практически в дверях столкнулся с тётей Линайей. Как жена Главы рода, она принимала его титул и право говорить от лица всех Огненных Лордов.

— Куда ты собрался? — взволнованно прошептала она, подхватывая меня под руку. Прежде от неё такой заботы не видев, я даже шарахнулся. Однако драконица ловко поймала меня под локоть и развернула обратно к постели.

— Мне нужно найти побратима, — почти не соврал я.

— Дэрен скоро вернётся, не волнуйся о нём, — попросила Линайя. Долго же я провалялся, если и она в курсе того, что Дэрен мой побратим. — Ты ведь уже знаешь о том, что произошло с твоим дядей?

— Не совсем, — подробностей я и в самом деле пока не знал.

— Он пожертвовал собой, чтобы спасти тебя.

— Странный жест, учитывая то, как он меня ненавидел. И то, что случилось с моими родителями, произошло лишь по его вине.

— Понимаю. Ты в праве злиться на него и всех нас. Но были причины…

— Просто ответь… Зачем он сделал это? — спросил я, а в горле от волнения пересохло. — За что он поступил так с нами?

Драконица подняла на меня усталый взгляд.

— Он боялся… дара твоей матери. Опасного дара. И он был убеждён, что твоего отца она подчинила… Ты просто не понимаешь, каково это видеть одну из тех, кто предал, забрал свободу. Видеть в её ребёнке человеческую слабость и вместе с тем угрозу всем нам.

— С угрозой обошлось, как видишь. — Я криво усмехнулся, хотя на самом деле хотелось сломать что-нибудь. Ведь мстить теперь некому, а ненависть обратилась глухим раздражением. — Я отрекаюсь от Семьи.

— Что?

— Да. Я не унаследовал дара матери, но и драконом мне не быть. — Лукавство чистой воды, конечно… но кому могут причинить вред сны и призраки?

Тётя смотрела на меня недоверчиво и удивлённо.

— Огонь. Твой огонь ведь видели…

— Пламя это всё, что у меня есть. И всякий раз, оно пожирает меня изнутри, — произнёс я, отводя взгляд. Меньше всего хочется видеть сейчас не ставшее привычным презрение, а жалость в её глазах.

«У тебя есть мы», — словно наяву прозвучал голос Дэрена. И пусть от воспоминаний об этих словах становится особенно горько, но почему-то они всё ещё греют.

— Что ты планируешь делать дальше?

— Хочу учиться, путешествовать… просто жить, как нравится.

Она молчала некоторое время, и я решил было, что сейчас встанет и уйдёт. Но Линайя помедлила.

— Можешь пообещать мне кое-что? Если твои потомки когда-нибудь расправят крылья, ты не станешь их скрывать.

— Потомки? — Я взглянул на тётю с таким скепсисом, что она заметно растерялась. — Я в жизни не загадывал ничего такого, если честно. Поэтому… почему бы и не пообещать.

Она не переспрашивала. Знала, как я устал от обоюдной ненависти, и насколько сильно хочу перевернуть эту страницу. Что поделать, но я давно убедился, что этот мир так устроен. Порознь мы погибнем. Нас пожрёт темнота, и не так важно, в каком обличие она явится.

31. Обретённый дом

За время моего вынужденного отсутствия произошло немало событий. Что, в общем-то, и не удивительно. Ведь случившееся стало наглядным доказательством угрозы, по отношению которой необходимо принимать самые срочные меры. И одной из таких мер стала казнь Морарка.

В ходе расследования выяснилось, что Селестия не теряла времени даром. Притворяясь безвольной куклой, она копалась в записях алхимика и отыскала способ избавить короля от токсина. Последствий это не устраняло, но позволяло монарху прожить ещё с десяток лет. К сожалению, именно поиски противоядия повлияли на дальнейшую судьбу девушки. До сих пор доподлинно неизвестно, что именно произошло, но похоже, что она наткнулась на один из подопытных образцов, сумевших внедриться в её тело.

Морарк же пытался всё отрицать, но последнее письмо Селестии говорило не в его пользу. Поэтому и вина за многие смерти, случившиеся в тот день целиком и полностью легла на него. И во избежание нового воскрешения безумца, его было решено предать драконьему пламени, предварительно поместив в металлическую клетку, подвешенную на цепи прямо посреди главной площади.

Только мне не довелось испытать удовлетворения от свершившегося. Я не мог не думать о том, что бы ощутила в этот миг Тия, и сердце заполняла ноющая боль, сильнее всего походящая на грызущую пустоту.

Я всё ещё не верил.

Дэрен