Остров Z - Вячеслав Шалыгин

– На что мне город? – Охотник покачал головой. – Место, конечно, интересное, есть с кем поговорить, да и комфорт под задницей, но чувствую себя там не в своей тарелке. Зелени нет, кислорода мало, толчея, электричество кругом, радиоволны… противно. Экология души портится. Мне здесь гораздо больше нравится.

– Тогда можешь здесь остаться. – Майор кивнул. – Условия те же. Трогать не будем и другим по команде передадим, чтоб сюда не совались. За то, что дал возможность с Острова выбраться, тебя все уважать будут, уговора не нарушат, гарантирую.

– А ты уверен, что выберешься?

– А надо быть уверенным? – майор неожиданно как-то горько усмехнулся. – Надеюсь на это, и только, но ведь попробовать не запрещается. А вдруг получится? Да и нет у меня выбора, Охотник. Люди на мне! Живые люди! Вот не хочешь ты отсюда уходить – твоя прихоть, живи здесь, но другие-то почему должны страдать? Можешь внятно объяснить?

– Могу, – Охотник кивнул. – В заразе дело, майор. Только и всего. Думаешь, зря Остров поначалу водой от всего мира отделило, а после – ледяными зеркалами да барьерами невидимыми?

– Но мы-то не заражены!

– Ты уверен? Не перерождаемся – да, но это не значит, что не больны. А если кто на ранней стадии находится или, наоборот, подавил в себе заразу и делает вид, что живой? Придет время, ослабнет организм, он и переродится. И что тогда? Нет, Кудашов. Нельзя отсюда уходить. Никому.

– Позиция твоя понятна. – Майор побарабанил пальцами по столу. – Однако и ты меня пойми. Вымирает народ. И не от заразы, от лишений. У меня от личного состава половина осталась. Да и те на пределе. Плюс гражданских почти пять сотен. С ними вообще засада, нервные все. Если б не Бажов и помощничек его, давно взбунтовалась бы вся эта публика и базу разнесла. Умеют все-таки журналисты мозги народу промывать, не отнимешь.

– Помощничек? – Охотник удивленно взглянул на Кудашова. – Сева, что ли?

– Он самый.

– Он же к Федорову переметнулся.

– Когда разгромили их банду, приполз бродяга, поджавши хвост. Прощения просил, на коленях ползал. Бажов по доброте душевной за него поручился, ну, мы и приняли Севу на довольствие. Он ведь не зараженный, по всем статьям имеет право на защиту законных властей. Как все остальные попаданцы.

– Чудны дела твои, Господи. Только зачем вы всю эту публику на базе своей держите? Пусть бы в деревнях жили.

– Да чтоб не вымерли! – майор Кудашов все-таки пригубил чай и мимикой выразил одобрение. – Они ведь городские в большинстве, ничего делать не умеют, кроме как в компьютеры тыкать, на телефоны фотографировать да митинговать. Но это ведь раньше было важнее всего, и только в городе. А здесь и сейчас другая песня. Выживать требуется. Летом еще нормально было, хоть зомбаки и порезвее бегали, чем в мороз. Но хотя бы еды хватало. А теперь все, кирдык пришел «старым дрожжам», закончились. Хоть днем с огнем ищи, а не найдешь теперь ни консервов, ни других припасов. Чтобы выжить, гражданским работать приходится, погреба искать, охотиться. А они не умеют. Ну как их бросишь? Они ж через неделю с голоду подохнут или друг друга сожрут, что вероятнее.

– То есть гуманизм вами движет, – Охотник кивнул. – Понимаю. Только не верю. Вы не для того всю эту братию привечаете. Вам ответ на главный вопрос нужен – как заставить «изделие ноль» работать, если оно найдется. Вот и собираете всех, в надежде, что хоть один до этого ответа додумается. Скажешь, не так?

– Может, и так, – майор откинулся на спинку стула. – А ты против?

– Против чего конкретно? Помочь народу выжить в новых условиях? Или ответ найти, как отсюда выбраться? Нет, не против. Оба желания мне близки и понятны. Только не стану я вам помогать, майор. Нельзя рисковать. Весь мир против нескольких сотен человек… извини, Кудашов, несправедливый получится размен.

– Занятно слышать такие речи от бывшего палача, – майор усмехнулся и пальцем указал вверх. – Думаешь, там зачтется?

– Мне зачеты не нужны, не помогут. Туда все равно не попаду. Другая у меня мотивация, проще. Мало ли кем я был раньше. Теперь вот так у меня душа лежит – не поперек, а правильно, этого достаточно.

– Зря… – майор Кудашов вздохнул и отодвинул кружку с чаем. – Зря ты так, Охотник. Не доводи до греха. Ты же должен понимать, чему быть…

Майор встал и положил руку на кобуру.

– Того не миновать. – Охотник кивнул. – Погоди, чай допью.

Допить чай Охотнику не дали. Но помешал ему не майор Кудашов. Звякнуло оконное стекло, маленький, круглый, как монета, осколок просвистел у хозяина избушки над головой, а влетевшая следом бронебойная пуля едва не вонзилась Охотнику в глаз. Пролетела в сантиметре от виска. Облачко стеклянного крошева осыпалось на стол, несколько осколков упали в кружку с недопитым чаем, но опять же не на Охотника. Он успел спрятаться под стол. В этот момент стекло звякнуло еще несколько раз подряд, и пули выбили барабанную дробь на стене напротив окна. Останься Охотник за столом, выглядел бы, как окровавленное сито.

«Как-то странно все пошло, – промелькнула у Охотника мысль. – Майор на линии огня, а тут вдруг стрельба на поражение. Нестыковка, однако».

Охотник пошарил под столом, нашел топорик и на четвереньках двинулся к выходу. Лейтенант Хромов вскочил со стула и выхватил из кобуры оружие.

– Брать живым! – рявкнул за спиной у Охотника майор.

Лейтенант ничего не ответил. Ни «есть», ни «так точно». Он махнул пистолетом, предлагая хозяину избушки поскорее убираться из зоны поражения, а сам бросился к разбитому окошку, на миг выглянул в окно и несколько раз выстрелил. Однако получалось, что избушку обстреливали вовсе не орлы Кудашова, а кто-то еще. Причем военные знали, кто это. А иначе с чего это вдруг Хромов без раздумий открыл ответный огонь?

«Отстал я от жизни, – подумалось Охотнику. – Но кто, интересно узнать, такой смелый, что на военных не побоялся напасть?»

Кудашов попытался наброситься на Охотника сзади, но хозяин избушки развернулся и двинул майору коленом между ног, а затем оттолкнул его к окошку. В этот момент неизвестные вновь открыли огонь, и Кудашов коротко вскрикнул, а затем цветисто выругался. Хромов тут же ухватил командира за пояс и оттащил в сторону. Теперь у лейтенанта появился легальный повод не преследовать Охотника, раненому в плечо Кудашову требовалось оказать помощь. Хромов обернулся и кивнул Охотнику: «уходи!».

Охотник выскочил в сени, присел, откинул крышку погреба и легко спрыгнул вниз. Крышка захлопнулась сама, но темнота не создала Охотнику проблем. Он знал каждый закуток подземелья и легко ориентировался на ощупь. Сделав три шага вправо, Охотник отодвинул ящик с картошкой, пригнулся и шагнул в тоннель с низким деревянным потолком и подпорками вдоль стенок. Тоннель был длинный, метров двести, идти приходилось, согнувшись в три погибели, но Охотник без труда уложился в обычный норматив. Через пару минут он очутился у заваленного снегом выхода. Сугроб был внушительным, но у верхнего среза норы сквозь снег просвечивало холодное зимнее солнышко.