Атака по правилам - Вадим Панов

— Потому и иду, — рассеянно ответил Сантьяга, сравнивая свой элегантный костюм с безобразной дорогой и обдумывая, что проще: сделать быстрый портал до ворот или отобрать у мужика резиновые сапоги.

— В таком костюме по лесу неудобно ходить, — заметил мужик.

— Я машину там бросил, — комиссар неопределенно махнул рукой в лес, — застрял. — И вдруг до него дошло: — А что, Никодим умирает?

— Так ведь лет-то ему почитай девяносто шесть, — мужик прищурился. — Даже чудотворцы умирают.

— А Никодим чудотворец?

— А то не знаешь? Хворь какую снять — к нему, наперед чего узнать — к нему. Большой веры человек был, да видно, кончились силы.

Веры Никодим был большой, крепкой. И магом он был неплохим. Но силу свою старец полагал дарованной Богом и потому отдал ее на служение единоверцам. Всю отдал, без остатка.

— Пойду я, пожалуй, — решился наконец Сантьяга, — спасибо за компанию.

Комиссар вышел на грязную дорогу и осторожно зашагал к пустыни.

— Пойди, пойди, — пробормотал мужик, оглаживая бороду. — Ишь, какие гости из лесу ходят.

В той стороне, в какую махнул рукой Сантьяга, дорог никогда не было, а было там непролазное болото. Выходило, врал долговязый франт в щегольском костюме, не на машине он приехал, но мужик не обижался. Хочет таиться — пусть таится. Господь ему судья.

В прохладной келье было очень тихо. Свет с трудом проникал через маленькое окошко, и в полумраке ярко выделялся огонек лампадки, освещавшей старинную икону. Никодим, одетый в белую рубаху до пят, лежал на грубой лавке, неподвижно глядя в низенький потолок. Длинная седая борода старца была аккуратно расправлена на груди, а худые руки устало вытянуты вдоль тела. Время уходило.

— Алексей, это ты? — тихим голосом спросил Никодим, услышав мягкий скрип открывающейся двери.

— Я попросил вашего мальчика не мешать нам, — ответил вошедший. — Добрый день, Никодим.

По лицу старца пробежала легкая тень раздражения.

— Знал, что ты придешь, демон, знал, — вздохнул Никодим, — но думал, успею умереть. — Он помолчал. — Поправь мне подушку.

— С удовольствием.

Сантьяга, слегка пригибаясь, — его голова почти касалась низенького потолка кельи, — подошел к старцу и подложил ему под спину подушку.

— Слышал, умирать собрались? — вежливо поинтересовался комиссар, дождавшись, когда Никодим устроится поудобнее.

— От этого никому не уйти, — выцветшие глаза старца холодно оглядели нава. — Даже тебе, демон.

— Я знаю, — кивнул комиссар. Он подвинул к лавке грубый табурет, расположился на нем и предложил: — Поговорим?

— А есть о чем?

— Появилась тема, — улыбнулся нав. — Лет шестьдесят назад у меня в ваших краях была небольшая недвижимость. Домик.

— Разрушили твой домик, — кашлянул Никодим, — немец разрушил. Я думал, ты знаешь.

— Имущество у меня там кое-какое пропало, — вкрадчиво сообщил нав. — Шкатулка.

Старец помолчал, глядя в черные глаза комиссара, и негромко сказал:

— Водицы дай.

Сантьяга протянул старцу ковшик и терпеливо подождал, пока тот напьется.

— Что же ты за хозяин, если имущество свое через столько лет ищешь?

— Это для вас столько лет, — жестоко усмехнулся комиссар, — а я только вспомнил. Вроде как вчера это было.

Никодим с достоинством выдержал удар.

— Ну так и подождал бы до завтра. Не беспокоил бы меня на старости лет.

— Вот тогда бы я оказался плохим хозяином.

Старец вернул Сантьяге полупустой ковшик и вновь откинулся на спину.

— Не знаю я, демон, дел твоих. Не сторож я твоему имуществу.

— Не сторож, верно, — согласился комиссар, — но и лжец из вас плохой, Никодим. Сдается мне, ваши монахи шкатулку взяли. Больше в тот домик никому ходу не было.

— А даже если и так, то все одно — помирать скоро, — отрезал старец. — Уходи, демон.

— Не все так просто, — вздохнул Сантьяга. — Никодим, хотите вы того или нет, но вам придется мириться с тем, что я есть. Что мы есть. И останемся здесь после вашей смерти. Я знаю, что вы считаете нас врагами — вам так внушили. Это, безусловно, печально, но пока вы нам не мешали, я не видел в вашей нелюбви ничего страшного. Теперь все изменилось. — Голос комиссара резко похолодел. — Вы встали у меня на пути, Никодим, сговорились с моими врагами, и вам придется держать ответ.

— Я ждал твоих угроз, демон, я не боюсь тебя.

— Я должен знать, кому досталась моя шкатулка, — жестко закончил комиссар, — и вы абсолютно не правы, если думаете, что ваше состояние поможет вам избежать расспросов.

— Я тебе ничего не скажу, демон, — старец огладил бороду, — а пытать меня бесполезно.

— Да я и не собирался пытать вас, — комиссар улыбнулся, но ничего хорошего эта деликатная улыбка не обещала. — Вы же умираете, Никодим, а мои расспросы сильно приблизят вашу кончину. Здесь достаточно материала для исследований. Например, ваш мальчик…

В глазах старца мелькнула бессильная ярость:

— Алешку не трогай, демон, не знает он!

— Знает не знает, я должен проверить, — отчеканил нав. — Вдруг вы ему шепнули чего случайно, а он и запомнил. Молодой ведь еще совсем, только-только жить начал, память хорошая.

— Не трогай Алешку, демон, — руки старца задрожали.

— Речь идет не только об этом молодом человеке, Никодим, — в черных глазах нава вспыхнули зловещие огоньки, а уши заострились, выдавая нечеловеческую суть комиссара. — Вы погубите всех. Мне нужно знать, кому досталась моя шкатулка, и я это узнаю. А потом сожгу ваше гнездо! Вы были совершенно правы, Никодим, когда пожалели, что не умерли до моего приезда.

Старец тяжело задышал, его руки судорожно вцепились в рубаху, лицо покраснело, глаза выпучились, а искривленный рот стал ловить воздух.

— Проклятье! — Сантьяга понял, что Никодим умирает.

На это комиссар не рассчитывал. Сантьяга не хотел приводить свою угрозу в исполнение, надеясь, что благоразумие подскажет старцу выдать информацию. Решение нав принял мгновенно: Никодим в обмороке, но его мозг еще жив, мгновенная и грубая атака поможет ворваться в его память и получить нужную информацию. Обычного чела такое вторжение убило бы или превратило в сумасшедшего, но с умирающим старцем можно было не церемониться.

— Эльяр… — произнес Сантьяга первое слово заклинания и протянул к голове Никодима руку, — алдык…

На плечо комиссара опустилась юношеская ладонь.

— Дай ему уйти, демон, не бери его душу.