Охотник - Виталий Бодров

– И вы его взять конечно же забыли? – догадываюсь я.

– Именно. – На господина мага больно смотреть. – Спешка проклятая! И ведь знал все, вот что самое обидное!

– Да, промахнулись, – соглашается Релли. – Но отчаиваться не стоит, что-нибудь обязательно придумаем. Геррам ведь ворот тоже не миновать, в Золотой город иначе не попасть. Улицы Алирока сюда не доходят, здесь свой подземный комплекс… а стены под заклятием, до сих пор держится.

– Знаменитая людская рассеянность, – язвительно говорит Дон, и я сразу понимаю, что нам сейчас будут утирать нос. – К счастью, светлейший князь предвидел это. Потому и отправил с вами именно меня.

– Ты можешь открыть ворота? – оживляется господин Излон. – Или сломать стену? Но это невозможно, чары слишком сильны до сих пор…

– Ни то ни другое. – Эльф наслаждается ситуацией. – Просто у меня есть королевское приглашение. И оно до сих пор не отменено.

Все просто. Когда-то один из королей послал неизвестно зачем одному эльфу приглашение. И отменить его не удосужился, потому как не королевское это дело – такими мелочами голову забивать. А может, просто умер, с королями и такое случается.

– Со спутниками? – деловито уточняет Релли.

Вопрос не праздный, если пройти сможет только один эльф, нам это ничего не дает.

– Разумеется, – эльф удивленно пожимает плечами, – а как же иначе?

Действительно. С чего это эльф к королю в одиночку пойдет? А родня как же, ее тоже надо кормить, развлекать…

– Спутников, разумеется, не более семерых? – уточняю я.

Число семь у эльфов не то чтобы священно, но уважают они его крепко.

– Угадал. – Дон улыбается так снисходительно, что мне хочется разок ему врезать. Самодовольство в эльфах меня всегда раздражало.

– Тогда пошли, – резко обрывает разговор Релли.

Дон подходит к воротам, мы – за его спиной. Золотые створки безгласны и недвижимы.

– Я прибыл по приглашению короля и требую прохода! – громко говорит эльф.

Мгновение, другое ничего не происходит, затем створки медленно, неохотно начинают открываться. Без скрипа и скрежета, с каким-то гудением.

– Пришли! – благоговейно выдыхает господин Излон. – Золотой город!

С первых же шагов ясно, почему его так назвали.

Нет, из золота здесь только ворота, но… «золото» – это ведь не только металл или цвет. Золотом порой называют что-то прекрасное, уникальное. И в этом смысле сердце Руины действительно золотое.

Дворцы… храмы… башни… голова идет кругом, пока не натыкаемся на кусок Злого леса.

– Назад! – кричу, срывая горло, и огнегад промахивается по отшатнувшемуся господину Излону. А откуда-то из глубины с топотом несется бронетуша…

Ох, как пригодился бы сейчас огнебой! Но ни на одной стреле нет наговоров, выпускаю обычную – удачно. Стрела с хлюпаньем уходит в глаз твари. Разумеется, бронетушу этим не остановишь, одного глаза ей более чем достаточно, чтобы нас всех прикончить, места немного, то, что мы быстрее, сейчас значения не имеет.

Зато мы не в Злом лесу, а в Руине. И магия здесь работает, как ей и положено. Земля под ногами твари становится вдруг жидкой, бронетуша проваливается по самые ноздри, бешено барахтается в сразу же начавшей густеть почве. Релли смотрит на тварь с легким любопытством, как на букашку непонятную. В этаком раздумье – вредная или не очень? Прибить или пусть живет?

Бронетуше везет, девушка отворачивается от твари и продолжает путь.

– Ума не приложу, откуда тут Злой лес взялся? – говорю. Нет, но в самом же деле – нигде в Руине отчего-то не пророс, а в Золотом городе – нате, пожалуйста!

– Сад Тысячи Древ сажали эльфы, – с невыразимой тоской говорит Дон.

Оборачиваюсь, смотрю пристально. В глазах эльфа слезы. Он до последнего надеялся, что хотя бы это творение его сородичей уцелело, в Руине ведь все возможно…

И тем больнее ему сейчас, когда эта последняя, безумная надежда умирает на глазах. Дона я не слишком-то привечаю, раздражает меня его высокомерие, самоуверенность, но сейчас отчего-то хочется ему помочь. И я даю ему пинка.

Мировая скорбь в глазах тут же сменяется яростью. Дон бросается на меня, я уворачиваюсь, бью под ребра, его кулак вонзается мне в грудь, выбивая дух. Самозабвенно молотим друг друга минуту, другую, пока не обнаруживаем себя подвешенными в воздухе.

– Немедленно прекратите! – слышим возмущенный голос Релли. – С ума посходили? Из-за чего драка?

Молчим, безуспешно пытаясь извернуться. А потом Дон ухмыляется. Во всю свою эльфийскую рожу.

– Спасибо, – говорит. Не Релли, мне. Догадлив, поганец.

– Обращайся, – пожимаю плечами, и мы пожимаем друг другу руки. По-прежнему болтаясь в воздухе.

Релли приземляет обоих, смотрит с подозрением. Не понимает, конечно. И то чудно, что Дон понял.

Отвожу взгляд, чтобы не встречаться глазами ни с Доном, ни с Релли. И неожиданно замечаю то, что поначалу от моего внимания ускользнуло.

Росток. Нет, даже небольшое деревце. Вообще-то в Злом лесу обычные деревья не растут, он их превращает во что-то совсем иное. А здесь…

– Смотри, – негромко говорю эльфу, тот поворачивается…

– Мне не чудится? – спрашивает шепотом, словно боясь спугнуть сказку.

– Нет, – так же шепотом отвечаю. Потому как чудо спугнуть легко, пристальным взглядом, громким голосом.

Дон раскрывает навстречу деревцу ладони и поет. Листья подрагивают в лад песни, открываясь навстречу. Точь-в-точь, как ладони.

– Его сажал сам Пресветлый, – с благоговением шепчет эльф. – Никто и не думал, что он выживет… силы в ростке немного. Сын Великого Древа… младший и последний, насколько мне известно… даже в Вечном лесу не осталось…

Он всхлипывает, в глазах – пьяное счастье. Они ведь совсем иные, эльфы. Мы не умеем ни радоваться, ни печалиться, как они. Разве что дети…

– Ты сильно подрос, малыш… – Дон ласкает листья рукой, смеясь и плача одновременно.

Релли наблюдает с сильнейшим недоумением. И недовольством. Госпоже ректор не нравится, когда она чего-то не понимает.

– Я же просила не называть меня госпожой ректоршей, – шипит девушка и чувствительно пихает меня локтем в бок. – Что происходит, объясни?

– Потом, – говорю ей.

Взглядом, голосом… проще всего спугнуть чудо неосторожным словом. Потому и редки они так, чудеса…