Дети пустоты. Пройти по краю - Любовь Романова

Скрюченная фигурка на фоне серо-синих камней.

– Разбилась! – сдавленно произнес женский голос.

Остальные молчали. Все было ясно без объяснений.

Кирилл попытался справиться с накатившим страхом. Торопливо вытащил телефон, активировал сенсорный экран, коснулся пиктограммы конверта. Ничего. От Женьки так и не пришло ни одного сообщения. Оставалось надеяться, что виной всему проблемы со связью.

Надеяться и действовать по плану.

– Откуда у тебя эта запись? – прорычал Кирилл, порываясь выскочить на арену. – Кто тебе ее прислал?

Его удержала Ника. Она вцепилась в полу пиджака Морока и потянула назад.

– Не надо, Кирилл Михайлович, – зашептала девушка. – Может, это не она! Нужно проверить!

Марат сделал вид, что не услышал вопроса начальника СКК.

– Вы видите, его дочь погибла, – уверенно сказал он, обращаясь к Конклаву. – Погибла, пытаясь освободить заложников. Служба Контроля Края расписалась в своей беспомощности.

* * *

– А где Женька? – Едва ступив на знакомую поляну, ту, на которую сутки назад его перебросило из Рима радужное лассо, Тим наткнулся на вопросительный взгляд Федора. Маленький целитель сидел у костра в компании кошек-близняшек. – Бармалей скоро дерево с корнем вырвет. А ему, между прочим, лет триста.

Поодаль, привязанный веревкой к смолистому стволу старой сосны, суетился белоснежный щенок вардака. Он подпрыгивал, извивался, точно рыбешка на леске, и оглашал лес жалобными воплями. Рядом лежал Боров. Черно-белый бульдог грустно наблюдал за мучениями собрата и время от времени выражал солидарность тяжелыми вздохами.

– Она там, около Синьки осталась, – Тим неопределенно мотнул головой. – Сказала, что посидит и придет.

– Посидит и придет! – тут же передразнил его шедший следом Бруно. – Ну ты додумался! Бросил девчонку одну в лесу! Умник!

– Заткнись, а! – огрызнулся Тимофей. – Тебя не спросил!

Итальянец доставал его всю дорогу от реки до поляны с костром у поросшего зеленым мхом валуна. Отыгрывался, гад. Мстил за слова, брошенные Тимофеем в недрах римского мицелия. Что, мол, надо было остаться у Исси вместо Женьки, а не стоять и смотреть, как ей уродуют лицо.

Тим страшно злился. Нет, не на Бруно – на себя. Чего уж! Этот недоделанный мачо прав – Женьку нельзя было оставлять одну. Особенно после подвигов под маской толстопузого Озерова. Где он, кстати?

– Вон сидит, – одна из близняшек указала на кривую сосну, слегка заслонявшую вид на башенки «Синих камней». Под ней со связанными за спиной руками, привалившись к стволу, дремал бывший аналитик СКК.

Выглядел он помятым. Щегольской костюм был весь в грязи, узкий бордовый галстук заброшен на плечо, жидкие волосы торчали в разные стороны унылыми сосульками, еще совсем недавно нежно-розовая физиономия теперь отливала болезненной желтизной.

– Гляньте, это же тот, толстый, который Тимура Сергеевича застрелил! – услышал Тим тонкий, не то мальчишеский, не то девчоночий голосок за спиной.

Чуть отставшие воспитанники «Синих камней» друг за другом выходили на поляну. Одни растерянно озирались, другие занимали место у костра. Кто-то из девчонок уже тискал покорного, как плюшевый медведь, бульдога и пытался приласкать злобного вардака. Но стоило пареньку лет восьми привлечь внимание к спящему Озерову, как вся поляна встрепенулась и потянулась к грузной фигуре у сосны.

– Это он хотел нас расстрелять!

– Сволочь!

– Харя сытая!

– Убийца!

Спасенные заложники обступили бывшего аналитика плотным кольцом. Сначала из рассерженной толпы летели злобные выкрики, но постепенно все смолкло. Дети и взрослые молча стояли и с ненавистью разглядывали спящего врага.

Озеров открыл глаза. Потряс головой, пытаясь прогнать неприятное видение. Пару раз испуганно икнул. Наконец выдавил.

– Чего вам? А?

Ему никто не ответил.

– Эй, ну хватит! – не выдержал Озеров мрачной тишины. – Я всего лишь делал, что говорили, ясно?

Снова молчание.

– Перестаньте! Слышите, перестаньте! – аналитик сорвался на визг.

Русоволосый мальчишка нагнулся, поднял с земли небольшой камешек и швырнул его в связанного негодяя. Камень угодил Озерову точно в лоб. Аналитик взвыл от боли и, чертыхаясь, попытался отползти за ствол сосны. Ничего не вышло. Толстяк и со свободными конечностями не отличался ловкостью, а уж в связанном виде и подавно.

Еще пара камней попала в плечо и живот. Вопли Озерова словно разбудили толпу. Освобожденные пленники нашаривали у себя под ногами, что придется – камни, шишки, сосновые щепки – и бросали их в беспомощного врага. Один увесистый снаряд угодил ему в переносицу, другой – в челюсть. Озеров больше не кричал. Он жалобно скулил и пытался спрятать лицо, подставляя ударам лысеющую макушку.

Тимка ни с кем не сговаривался. Просто оттолкнулся от хвойного ковра, перелетел через головы воспитанников и оказался между разгневанной толпой и едва живым пленником. Почти одновременно рядом приземлился Бруно.

– Всё! Хватит! – заорал Тимофей. – Положили камни! Быстро, я сказал!

Обстрел прекратился. Но расставаться с приготовленными снарядами никто не желал.

– Чего это? – выкрикнула темноволосая девица в тесной футболке. Как же ее звали? Анита, что ли? Тим обратил на нее внимание еще там, на месте несостоявшегося расстрела. Красивая. Глазища так и таращит. – Эта сволочь собиралась нас всех прикончить! Пусть теперь…

– Стоп! – подключился Бруно. – Успокойтесь! Мы не должны его убивать. Нам это припомнят. Вы что, не понимаете? Может начаться война. Тот, кто подстроил нападение на «Синие камни», именно этого и добивается!

А итальяшка ничего, подумал Тимофей, наблюдая краем глаза за Бруно, нормальный парень. Вон и гвардейца лже-Озерова первым вызвался изображать. Натянул камуфляж и без лишних слов полез в самое пекло. Значит, не трус. Еще бы не был таким смазливым.

– И не западло вам лежачего лупить? – добавил Тим чуть насмешливо. – Да еще и связанного?

– Нет! – Пацан, тот, что первым швырнул камень, вскинул подбородок и с вызовом уставился на двух парней. – Он Тимура Сергеевича застрелил! Мы все видели.

Толпа согласно зашумела и уже приготовилась продолжить обстрел, когда за ее спинами раздался звонкий голос Федора.

– Не убивал он вашего директора! Слышите?

Все разом обернулись.

– Ну, в смысле, стрелял, конечно, – смутился юный целитель под взглядами полусотни человек. – Но не убил. Когда вас всех к реке повели, я лагерь обшарил и нашел. В кустах. У стены. Те, двое, ну, другие – они умерли, а директор выжил.

– Где он? – спросила Марильда, сложив руки в замочек на необъятной груди.