Вызывающий бурю - Том Ллойд

– Я слишком стар для таких дел. И почему я все еще не вышел в отставку?

Генерал Чейт Дев осмотрел обширную Храмовую долину. Как хорошо, что вокруг – ни души.

Он поехал рысцой по сухой утрамбованной земле к сооружению, возвышавшемуся в центре долины. Генерал прожил в Тотеле всю жизнь, и все-таки необъятные колонны храма Солнца, высеченного из цельной каменной скалы, приводили его в восторг.

– Потому что ты бы умер со скуки, Чейт, – донесся смеющийся голос из храма.

Пожилой чете подошел к ближайшей из четырех гигантских колонн, и из-за нее появился повелитель Шалат. Завидев его, белоглазый принял смиренный вид.

В отсвете вечного огня, горящего в полумраке храма, генерал Дев заметил тень улыбки на лице повелителя. Итак, никакого траура по кранну. Что ж, генерал этому не удивился – всем было известно, что Шалат недолюбливал своего кранна, поэтому известие о смертельном ранении Чарра не особенно его огорчило.

Шалат носил обычный белый боевой килт, доходивший до середины икр; на его мощных, обнаженных, покрытых шрамами руках красовались медные обручи с лазуритами. Шрамы свидетельствовали о том, что повелитель прошел все пять испытаний ноля Агоста, – правда, никто в этом и не сомневался: прежний правитель Цатах никогда бы не сделал Шалата избранным и повелителем, будь тот беспомощным младенцем. За спиной Шалата висел меч Голат; огромный рубин на горле повелителя сверкал даже в неярком свете храма.

– Милорд, – пробормотал генерал, опускаясь перед своим господином на одно колено.

Чейт спиной ощущал пустоту сзади. Четсы не любили темноты, а огромный храм еще больше угнетал генерала и усиливал его беспокойство.

Небольшая канавка около фута глубиной отмечала границы священной земли храма, посреди которого горел вечный огонь. Зато все за пределами этого зловещего и древнего места тонуло в черноте, словно границы отмечала не канавка, а каменная стена.

– Поднимитесь, Чейт. А теперь скажите, именем Цатаха, чего ради вы позвали меня сюда посреди ночи? Этот храм великолепен днем, а сейчас похож скорее на ночной кошмар.

Генерал утвердительно буркнул и встал. Многочисленные здешние храмы после захода солнца не радовали душу: их переполняла глубокая печаль. Храмы, посвященные Нартису и Альтерр, находились на вершине скалистой гряды в северной части долины, и их жрецам не приходилось спускаться вниз для выполнения ночных ритуалов. Именно поэтому генерал выбрал этот храм местом встречи с повелителем.

– Вообще-то, милорд, я подумал, что лучше обойтись без толпы зрителей, которые тут же начнут разносить сплетни. А вечный огонь может помочь нам разобраться в случившемся.

– Вечный огонь? И кто, по-вашему, лжет?

– Свидетель, милорд. Генерал оглянулся и продолжил:

– Мои люди скоро его приведут. Но я хотел прежде познакомить вас с ситуацией.

Шалат раздраженно хмыкнул, обошел вокруг колонны, и генерал с правителем присели на широкую каменную ступень.

– Значит, Чарр не был ранен в стычке? – начал Шалат.

– В некотором смысле слова – был… Но его гвардейцы рассказывают нечто странное.

– Странное?

– Это случилось в охотничьих угодьях близ Черного дворца почти два месяца тому назад. Один из разведчиков заметил людей, направляющихся пешком в их сторону, – около полудюжины чужеземцев-северян.

– Ну, конечно, то были чужеземцы, ведь ни один четс не нарушит законов охоты.

В голосе Шалата снова послышалось раздражение.

– Совершенно верно, мой повелитель, – поспешно проговорил генерал, – и лорд Чарр решил устроить им засаду.

– Ха! Значит, тупой ублюдок угодил в собственную ловушку. Тогда он получил по заслугам.

– Да, мой повелитель. Во всяком случае, гвардейцы атаковали и убили нескольких чужеземцев, а лорд Чарр получил стрелу прямо в сердце, причем, никто не заметил, кто стрелял. Туда, откуда прилетела стрела, послали собак, но лучника не нашли.

– Но если он получил стрелу в сердце, как же он выжил? Порыв ветра прошелестел по гладкому полу храма, и генерал почувствовал наводящий тоску запах древности. За их спинами белый столб вечного огня тянулся от алтаря к куполу храма, слегка потрескивая, как и тысячу лет назад.

– Мы понятия не имеем, как он выжил. Несколько хирургов исследовали рану: все они утверждают, что стрела вошла прямо в сердце и Чарр должен был умереть. Его отнесли в часовню и оставили умирать наедине с богом, мой повелитель.

– И все удивились, когда наутро он оказался жив?

– Совершенно верно, мой повелитель. Тогда позвали жреца, и тот сказал, что рана волшебная, что идет битва за Чарра – чисто духовная, битва за его душу. Жрец сказал еще, что стрела сделана из сажи, с помощью колдовства сделавшейся тверже железа.

– Духовная битва? Значит, эта дрянь проклята. Белоглазый мстительно рассмеялся.

– Именно, повелитель.

Генерал терпеливо ждал, когда повелитель даст ему продолжить. Шалат был подобен горе – он ни к кому не желал идти навстречу. Тот, кто попытался бы его подтолкнуть, лишь рассадил бы руки.

Наконец Шалат дал знак, и генерал продолжил:

– Узнав о словах жреца, гвардейцы решили отнести Чарра обратно в Тотель. Они подумали, что, раз ему все равно суждено умереть, лучше, если это произойдет поближе к храму Солнца.

– Набожные. Глупые, но набожные.

– Они притащили с собой одного выжившего чужеземца. В той стычке он бросился бежать, едва увидев стрелу, но когда заметил, что гвардейцы не собираются его убивать, сдался сам. Он говорит на языке четсов и заявил, что знает убийцу. Он так странно себя вел, что гвардейцы решили не убивать его сразу, а связали покрепче и положили на телегу рядом с кранном.

– И ты хочешь, чтобы я выслушал его показания? А что он сказал тебе?

– Если не возражаете, мой повелитель, я бы предпочел, чтобы вы сами сделали выводы. Думаю, он не сможет вам соврать, особенно, если рука его будет в вечном огне. Он вполне прилично знает наш язык, думаю, именно поэтому он и попал в тот отряд – значит, должен знать об огне. Чужеземец сообщил, что сам находился под действием чар, но с этим можно будет разобраться потом. Сейчас меня волнует только убийца.

– Вас волнует, что чужак мог солгать, или, что все это окажется правдой?

Заслышав негромкие голоса, генерал поднялся и направился ко входу в храм. Когда из мрака появились трое, Шалат присоединился к генералу. Двое из вновь прибывших были гвардейцами льва из личного легиона генерала Дева. Третий, сильно хромавший, связанный толстыми веревками, был выше гвардейцев и более худым.

Гвардейцы были вооружены арбалетами и боевыми топорами, а тот, что покрепче, – еще и обитой железом палицей, явно, принадлежавшей прежде чужеземцу. Швырнув пленника на пол, они опустились на одно колено перед повелителем.