За далью волн - Роберт Линн Асприн

— Так это была шутка? — спросила Гвинифра и скорчила разочарованную гримаску. — Сначала ты бросаешь меня в печь, чтобы я размягчилась, а потом швыряешь в холодную воду. Но ведь железо в промежутке куют!

Она по обыкновению острила, но было видно, что она задета за живое и сильно обижена.

— Нет! Нет, любовь моя! — оправдывался Питер. — Я.., я просто учил Анлодду тому, как…

— Но ты послал за мной! И что же? Я пришла и увидела тебя, этого барда и свою вышивальщицу, и решила; что это подарок мне!

— Я за тобой не посылал, — покачал головой Питер. «Вот это ты зря ляпнул, парень!» Гвинифра сдвинула белесые брови. Она была не глупее, чем, скажем, Мерлин Монро, и тут же все поняла.

— Мой супруг сказал мне, что ты хочешь повидать меня. Наверное, решил угодить мне.

— Но на пиру ты даже не разговаривала со мной!

— С тобой? Разговаривать с рыцарем, чье копье — из вялой спаржи, и который предпочитает вышивальщицу принцессе? Ты шутишь, сенатор Галахад!

Она отвернулась, лицо ее превратилось в непроницаемую маску. На миг Гвинифра стала.., царственной. «Гранд-дамой».

«Внимание, опасность! Ради Бога, дружище, разберись ты со всем этим раз и навсегда!» — Я.., просто я отвлекся, любимая. Думал я только о тебе! «Ведь это чистая правда».

— Честно?

— Честно.

Гвинифра посмотрела на Питера. Губы ее искривились от отвращения.

— Ты думал обо мне, когда сжимал в своих объятиях простолюдинку? А она еще была в моем платье!

— Она не… — «Я должен был хранить тайну? Не припомню. Да и какая разница?» — Любовь моя, она не вышивальщица. Она — дочь Горманта, принца Харлекского.

Гвинифра молча смотрела на Питера, ожидая продолжения.

— Она принцесса?

— Самая настоящая.

— Вышивальщица?

— Да.

— Моя вышивальщица? Анлодда из Харлека?

— Именно.

— Дочь принца Горманта?

— Наконец ты все поняла, любовь моя.

— Стало быть, она особа высокородная, как и мы с тобой?

— Верно.

— Значит, ты можешь же.., жениться на ней?

— Да, — кивнул Питер и отстранился. — Нет! Любимая! Я не хочу жениться на Анлодде! Я хочу взять в жены… — Он запнулся. Получалось глупее не придумаешь. Что он мог сказать? — «Я хочу взять в жены тебя, моя прелесть, тебя, жену Dux Bellorum?» Гвинифра опустила подбородок на сложенные руки и долго молчала.

Наконец она заговорила, но голос ее звучал тихо и отрешенно.

— Ты не можешь жениться на мне, единственный мой, ибо я уже замужем. Но жениться тебе следует, ведь кто-то должен заботиться о сохранении твоего очага. Возможно, твое копье указало тебе верный путь, Ланселот. Возможно, твоя судьба — Анлодда, принцесса Харлекская.

— Но я не люблю Анлодду. Я люблю тебя. Гвинифра недоверчиво глянула на Питера.

— Любишь? При чем тут любовь? Ты думаешь, я по любви вышла замуж за Артуса? Тут все дело было в государственных интересах. Он дает мне полную волю, а я даю ему право развлекаться с мальчишками-воинами. Славно, не правда ли?

Но если он послал меня сюда, чтобы я наблюдала за тем, как ты возлежишь с другой, значит, он предупреждает меня, советует: «Остынь!» Я смутила его. Быть может, я спутала его планы договора с Меровием. Король — такой моралист, ну да ты, наверное, и сам знаешь.

— Быть может, тебе пора что-то решить, Гвинифра? — «Матерь Божья, что я такое говорю? Что я делаю? Я здесь для того, чтобы разыскать Селли Корвин, а не для того, чтобы соблазнять принцессу».

И все же… Всю свою жизнь Питер верил: каждого мужчину и каждую женщину на свете где-то ждала единственная истинная любовь. Они могли встретиться и не узнать друг друга, и тогда это была бы подлинная трагедия. Но они могли встретиться, узнать друг друга и сжать в объятиях… А это.., это триумф!

Но они могли встретиться и тогда, когда кто-то из них не был свободен. Что тогда? Что она выберет? Любовь или долг?

Такая судьба подобна агонии. Агонии ожидания — что решит твой возлюбленный или возлюбленная. От их решения зависело — жить тебе счастливо и возвышенно или умереть. Гвинифра кивнула.

— Этого я страшусь более всего. Любимый мой, я не знаю, что избрать.

Питер ощутил прилив бешеной страсти. Наверное, снова рвался на волю Ланселот, готовый задушить Гвинифру в объятиях. Питер сжал кулаки, скрестил руки на груди, словно мертвец, обхватил себя с такой силой, что чуть не задохнулся. Сердце его бешено колотилось.

Нет, то был не Ланселот. Такого чувства Питер никогда не испытывал прежде. Никогда в прошлой жизни он так не страшился потери.

Ему удалось немного унять страх, но все же он остался где-то неглубоко.

Гвинифра покачала головой.

— Не знаю, что и сказать, Ланс. Не сейчас. Подожди несколько дней. Это непростой шаг.., из-за него мы оба можем погибнуть. Все зависит от Артуса.

Поразительно! Она говорила о том, что они оба могли пасть от руки Dux Bellorum, а голос ее звучал так обыденно, просто.

Она встала. Питер поймал ее за руку. Она задержалась на миг, крепко сжала руку Питера и вырвала свою.

Она вышла из комнаты, даже не подумав одеться, и не оглянулась, словно боялась, что ее постигает участь жены Лота.

Бесконечное число минут спустя к двери Ланселота подошел оруженосец Гвин. Артус срочно требовал присутствия сенатора в Совете. Туманный предутренний свет брезжил за окном. Питер встал, словно зомби, оделся и поплелся вниз по лестнице. Ему предстояло сохранять хорошую мину при плохой игре, учтиво улыбаться. «Девять дней в этой дыре», — тупо подумал он.