Проклятое княжество - Георгий Смородинский

Сознание возвращается рывком, комната в дыму, в воздухе невыносимый запах гари, который перебивает даже вонь от костей, раскиданных на остатках тлеющих досок. Обзор закрывает огромная туша кабана, который, словно собака, защищающая потерявшего сознание хозяина, мощными ударами бивней с ревом рвет валяющегося под ногами скелета. Маги мертвы окончательно, но жизнь вепря уже в желтом секторе – загривок истыкан прилетевшими с того берега стрелами, туша кабана просто не поместится за стену целиком, да он и не думает прятаться.

– Мрак, – через силу шепчу я, – отойди за стенку. – Дыхание дается мне с трудом, перед глазами все плывет, я пью лечилку, делаю два глубоких вздоха, и меня скручивает в приступе кашля. «Двадцать пять процентов жизни, как я вообще еще могу соображать? – мелькает где-то на краю сознания мысль. – Но где же все остальные?» Не переставая кашлять, я разбиваю последнюю лечилку с пояса о заднюю ногу кабана и пытаюсь подняться, тяжело опираясь на обгорелую стену. У нас еще секунд двадцать, и тогда…

– Криан, вы где? – Это уже Айм, демон часто дышит: ясно, что он бежит.

Все правильно – мой бой длился не больше трех минут, ребята просто не успевают сюда добраться. Уже собираюсь что-то ответить, и одновременно со стуком по доскам сапог в ушах раздается обеспокоенный голос демонессы:

– Дар, ты жив? Не молчи!

– Жив, – хмыкаю я, видя, как в комнату влетают Аритор с Хердом, а застывшая в дверях Реена, мгновенно сориентировавшись в ситуации, кидает исцеление на меня и начинает вливать восстановления во Мрака.

Кабан резко разворачивает налитые кровью глаза к вошедшим и, признав в них своих и повинуясь моему окрику, медленно пятится назад, освобождая танкам место.

– Как вы тут накурили, дар, – усмехнулся Аритор, обходя по стене отступающего кабана и принимая на щит удар одноручного топора скелета, появившегося в дверях.

– Ну да, было дело. – Голова еще немного кружится, но мир вновь обретает краски. – Я выйду. Айму скажите, чтобы сразу забирали с трупов все, иначе потом придется все это дерьмо отсюда оттаскивать, – киваю на разбросанные по полу останки.

– Я же говорила, что он милый. – Реена отступает в сторону, выпуская на улицу Мрака, и ласково проводит рукой по его загривку, из которого еще торчит около полутора десятков стрел. – Больно, маленький?

Вепрь рычит и, здороваясь, легонько толкает жрицу мордой в бок. Я обеими руками выпихиваю его наружу и, пропустив в комнату Хадежу и Айма, наконец выхожу на свежий воздух: «Живой!» Здесь все под контролем, лучники ежесекундно отправляют в сторону плотины огненные и ледяные росчерки. Немного бледный Риис бьет нежить ледяными копьями, Оск, поставленный следить за стрелками, откровенно скучает. На противоположном берегу черно от заполонившей его нежити, так что я даже приблизительно не готов подсчитать ее количество. Эх, чувствую, нам предстоит жаркая ночка!

– Ты почему не сказал нам, что задумал? – шипит при моем появлении Сальта. – Ты… я… я очень переживала за тебя. – Голос у лучницы дрожит. Мне кажется, что она плачет. Впрочем, за шлемом слез не видно, а на ее стрельбу это не влияет никак.

– Ну правда, не думал, что они успеют сюда добежать, – пожимая плечами, тяжело вздыхаю я. – Зато смотри, сколько их на том берегу…

– Не делай так больше, дар, – перебивает меня девушка. – Мы же тебе доверились? Так почему тогда ты не доверяешь нам?

Вопрос демонессы ставит меня в тупик. Действительно, что мне стоило захватить с собой хотя бы того же Оска? Привык быть один? Но сейчас у меня есть они, и они не просто компьютерные программы. Те точно не умеют плакать из-за того, что их командир тупой осел. Я тяжело вздохнул и, стараясь не смотреть ей в глаза, произнес:

– Я постараюсь, Сальта. Я обязательно постараюсь…