Голодная бездна - Карина Демина

Ярким огоньком сияла сцена.

Понятно – певичка была из светляков.

И второй огонек маячил в зале. Тусклые болотно-зеленые ауры игроков. Вельмин внук выделяется, словно пламени плеснули на экран, только пламя это порченное, бурого оттенка. На него и смотреть-то неприятно.

А вот стрелки светились алым.

И вновь же, фигуры их, ауры их, гляделись размытыми, словно Мэйнфорд смотрел на них через толщу воды. Он вглядывался, пытаясь вычленить хоть что-то. Не потому, что сомневался в квалификации техника, но, скорее уж, привык доверять себе и только себе.

– Видишь? – отчего-то шепотом поинтересовался Вайс.

– Нет.

– Ауры… глянь в другом диапазоне. Этот ловит психокинетику…

Синие тона. Мягкие. Приглушенные, интимные даже, но в этой уютной интимности катастрофа выглядит еще более отвратительной. Здесь не видны предметы вовсе. И потому удивительны движения фигур, лишь отдаленно напоминающих человеческие. Синие всполохи гаснут один за другим. Кто-то тихо, обреченно, кто-то – яростно вспыхивая напоследок.

– Еще не видишь?

– Нет, – вынужден был признать Мэйнфорд.

– Они одинаковы!

– Кто?

– Да стрелки! – Вайс ерзал на месте, и брюхо его колыхалось. Пуговицы все же не выдержали, и теперь между полами розовой рубахи проглядывала белая кожа. – Посмотри внимательно! Они на всех уровнях совершенно идентичны! А это невозможно! Рассеиватель рассеивателем, но ни один растреклятый амулет не способен полностью унифицировать ауру! Да чтобы до самого глубинного уровня…

То есть среди нападавших был не просто малефик, но малефик-артефактор как минимум нулевого уровня, способный сотворить этакие чудо-амулеты.

Замечательная новость.

– Это еще не все… я прогнал помехи. Сделал спектральный анализ… в общем, я там все напишу, ладно?

– Ладно, – милостиво разрешил Мэйнфорд.

– Вот… ну спектр помех, он тоже показателен. Навроде отпечатка, только сложней… короче, я сразу почуял знакомое… смотри.

Он вытащил кристалл из гнезда и ловко загнал второй.

Мигнувший было экран восстановил хрустальную свою синеву, а спустя мгновение на нем появилась картинка.

Двор.

Старый дом с дощатой верандой. Размокшие клумбы, расползшаяся грязь дорожки. Ограда. Качели… и фигура на качелях.

Это же тот мальчишка! Запись, сделанная скорее по привычке, чем из острой на то надобности. Но теперь, глядя на эту запись, Мэйнфорд видел не пропавшего парня, а смазанное пятно.

…нарисованное карандашом.

…наспех нарисованное и полустертое.

– Понял, да? – с азартом воскликнул техник. – А теперь дальше… это то, чего из камеры притащили. Вообще, я прежде с живой памятью дела не имел… но вы классно поработали. Четкость великолепная…

…куски чужих воспоминаний мелькают в ускоренном темпе, чтобы замереть на одном эпизоде.

Грязная река.

Обрыв.

Дерево. И фигура тщедушного голого паренька. Точнее, он лишь мгновение существует на экране, а затем расплывается…

Быть того не может.

– Я прогнал все кристаллы… ну, думал, что, может, это индивидуальное… иногда бывает, что чтецы непроизвольно портят запись…

Хорошее объяснение, логичное весьма. Но Мэйнфорд чувствовал – неправильное.

– Так вот… те, которые базовые идут, с ограбления на Байвел-стрит… и еще мы просили парочку тестовых записать… в общем, на них чисто. А с тех вещичек, ну, которые… – Вайс крутанул в пальцах кристалл и поморщился. – С берега… там на всех помехи присутствуют…

Быть того не может.

Что общего между стрельбой в баре и пропавшими детьми?

– Это еще не все… я вообще трижды проверил… ночь всю просидел. – Вайс не жаловался, рассказывал. – Вот… я… не знаю, почему это…

Последняя запись.

Та, из морга. Нет изображения. Всполохи. Пятна. Что-то они значат, и раскладку к отчету приложат, а заодно и пояснение от штатного психокинетика, который, впрочем, ничего толкового не скажет.

– Вот. – На последней секунде запись застыла. – Здесь. Смотри. Снова помехи и очень сильные… очень…

На экране это выглядело пламенем свечи.

Белый центр и золотая корона.

– Не засветка… это… оригинал, я бы сказал.

Вайс теперь откинулся на кресле, да что там откинулся – он почти сполз с этого кресла.

– Спектр тот же, но там, на прошлых, он слабый, смешанный. А тут – яркий… Я подчистил… сделал обратку… как негатив и позитив… это же элементарно. Сила воздействия обратна по вектору… расчет по Люму… восстановление… подумал, что получится.

– И как?

Вместо ответа Вайс щелкнул, в очередной раз меняя картинку.

Корона не исчезла, нет, скорее уж, она обрела характерное многоцветье ауры. Здесь не было белого, как и золота, скорее уж, превалировали агрессивные тона. И королевский пурпур светлел, обретая чистоту проклятого рубина. И в нем уже прорастали спирали багряных завихрений.

В ней была и плотность.

И глубина.

И своеобразная красота, которую ощущал и Вайс, уставившийся на экран завороженным взглядом. Но вот он вздрогнул, отряхнулся и тихо сказал:

– Я, конечно, подам запрос на базу, но…

…шансы, что в базе найдется схожий отпечаток ауры, ничтожны.

– А отчет я допишу, – жалобно произнес Вайс. – К вечеру. Ладно?

– Ладно.

Мэйнфорд потер виски.

И вот как быть дальше? Объединять необъединимое, руководствуясь заключением техников? Потребовать проверки? Ее в любом случае придется устраивать.

Притвориться, что никакой связи нет.

Или…

Королевский багрянец заливал экран.

…ты знаешь, что делать, Мэйни.

…но ты боишься.

…признай себе, что ты просто-напросто боишься.

Королевский багрянец грозил выплеснуться за рамки экрана. Еще немного, и силы его не выдержит хрусталь, треснет, а трещины закровоточат.

…ты болен, Мэйни.

…признай, что ты болен. Отступи. Сдайся.

– Нет, – сказал Мэйнфорд, отворачиваясь.

Болен он или нет, но найдет того ублюдка, который начал эту игру.