Голодная бездна - Карина Демина

Донни ее любит!

Конечно, любит… вот он, вытащил бумажник и отсчитывает сотенные купюры.

Две тысячи триста!

Безумие! Да Сандра в жизни столько денег не держала…

– Крошка, ты прелестна… поцелуешь?

Поцелует.

И снова.

И будет целовать, не за браслет, он, конечно, красив, но Сандра ведь не шлюшка какая-нибудь, чтобы за цацку запродаться. Нет, она будет целовать, потому что любит его. Как иначе она докажет свою любовь?

Алмазам смешно.

И Тельма с сожалением вынуждена браслет вернуть.

– В нем нет ничего криминального. Чистый. – Она не привыкла лгать, и хотя, наверное, постаравшись смогла бы устроить ложное воспоминание, но… разве это убедило бы Сандру?

– Вот видишь! – Она вздохнула с немалым облегчением. – Я же тебе говорила…

– И обещала познакомить.

Браслет лежал. И Сандра не спешила его примерить, держала на вытянутых руках, любовалась, а примерить не спешила. Почему? Ей ведь нравится эта вещь. Или Тельма опять чего-то недопоняла?

– К-конечно, но… ты не обижайся только, ладно? – Сандра закрыла футляр и коробочку поставила на стол. – Я говорила с Донни и он…

…не пришел в восторг от идеи. Странно, с чего бы это?

– Видишь ли… ты все-таки в полиции работаешь… и чтица… и ты можешь увидеть что-то…

…за что дорогого Донни спровадят на виселицу.

– Я понимаю, что в его прошлом было много… всякого. Кое о чем он мне рассказывал… это тяжело… ему столько всего пришлось пережить…

– Сандра!

– Ты ничего о нем не знаешь! – с жаром воскликнула она. – Донни изменился. У него свой бизнес! Законный… он теперь антиквариатом занимается… и еще он квартиру в Первом округе снял. Для меня. Хочет, чтобы я переехала…

– И ты переедешь.

Сандра потупилась.

Переедет. Конечно. Зачем ей отказывать, ведь Донни чудесен. Да и Первый округ от Третьего отличается. И квартира та, в которой Сандра побывала, не чета нынешней. Она чиста и просторна. Окна ее выходят на залив, и, быть может, в хорошую погоду из них видны небоскребы Острова.

Под этой квартирой расположено кафе.

Или два.

Полосатые навесы. Прозрачные витрины. Мебель плетеная, и утренний кофе со свежайшими булочками. Нет, Тельма не завидует.

Нечему.

– Я… не знаю… он хочет, чтобы у нас была семья…

– Неужели.

– Почему ты не веришь? Да, семья! И дети! Трое! Но сначала он мне прослушивание устроит… или два… или даже купит роль. Представляешь? Донни считает, что я талантлива!

– Ты талантлива, – подтвердила Тельма.

…и в той сказке, которую Сандра сама для себя сочинила, ее талант не останется незамеченным. В этой сказке будет место и гениальному режиссеру, который совершенно случайно откроет для себя Сандру. И премьере. И оглушительному успеху. Все светлячки мечтают не просто гореть, а пылать сверхновой звездой.

– Я бросила клуб… – Сандра все же присела. – Послушай, я… я понимаю, что тебе нелегко признать, но у меня есть своя жизнь. И у тебя своя. И то, что я перееду, это ведь не означает, что мы не будем видеться.

Она говорила с Тельмой, как с ребенком.

– Я… я буду звонить тебе… Донни, конечно, не одобрит…

…уж кто бы сомневался.

– …но я обещаю, что буду звонить каждый день. И он поймет, что нечего бояться. И ты поймешь. Вот увидишь, вы еще станете друзьями.

Вот в этом Тельма всерьез сомневалась. Сандра же, присев на корточки, обняла руку Тельмы, поднесла ладонь к губам.

– Все будет хорошо… просто надо поверить в это…

Ах, если бы вера что-то да значила.

А под дверью Тельму ждали.

Мэйнфорд устроился прямо на грязных ступеньках. Он вытянул ноги, перегородив лестничный пролет, а бритым затылком прислонился к двери. И Тельме показалось сперва, что он спит, но стоило ей появиться, и Мэйнфорд открыл глаза.

Желтые.

Снова желтые.

Это ведь ненормально, иметь желтые глаза, как ненормально видеть самого Мэйнфорда здесь.

– Чего тебе надо? – Она была не в настроении.

Не в том настроении, чтобы любезничать. И если бы Мэйнфорд сказал хоть слово, Тельма не сдержалась бы. Он же молча поднялся, заставляя ее попятиться. Но отступать было некуда. И дверь, та самая дверь, которую только сегодня починили, послушно открылась, впуская хозяйку.

И того, другого, кем бы он ни был.

– Что ты творишь? – Тельма выставила руку, пытаясь оттолкнуть… и ладонь провалилась в пламя.

Горячее.

Не обжигающее, нет. Ласковое домашнее пламя, языки которого обвили запястье, поползли выше, под растянутый рукав свитера. И кажется, запахло паленым.

– Мэйни, ты… ты в норме?

В желтые глаза не стоит смотреть долго.

И в конце концов, сегодня Тельма в здравом уме. И в отвратном настроении. Сегодня она потеряла друга, кто знал, что друзья – это так… ненадежно. То ли дело враги. Они – величина постоянная.

Огонь дразнился.

Щекотал.

И отступал.

Покусывал кончики пальцев и обжигал ладонь. Почти поцелуй… и надо прекратить это безобразие. Надо… и Тельма прекратит.

Наверное.

Тельма прикасается к лицу своего – своего ли? – голема, чтобы он очнулся. А он, вместо этого лишь урчит и трется колючей щекой о ладонь.

– Ты пьян.

Целовать его Тельма не собиралась. Само как-то вышло…

Пьян.

И это все объясняет.

– Завтра жалеть станешь…

Сказал бы хоть слово… а и в Бездну слова. Лишние сейчас. А завтра… завтра все равно наступит, вне зависимости от желания Тельмы. Пока же у нее есть вечер. И мужчина есть. И быть может, не самое плохое сочетание. В конце концов, в прошлый раз ей ведь понравилось.

– Только, – Тельма сама толкнула его к спальне. – Квартиру не спали, ладно?

Зверь, который притворялся Мэйнфордом, согласно заурчал.

Конец первой части