Лайнер вампиров - Галина Черная

Полицейские медики быстро переложили тело несчастной смотрительницы кладбища на носилки, и, когда они уже вынесли его за ограду, один, самый тупой или самый неделикатный, всё-таки не удержался, чтобы не спросить:

— Что за странный вид, дружище? У вас что, ресницы накрашены?

— Это для конспирации.

— Ну-ну, естественно, а как же, для чего ж ещё…

А поскольку мой строгий взгляд не давал повода для развития темы, но честно предупреждал о последствиях, то парню пришлось отвалить.

Закрыв за ними ворота, мне показалось разумным вкратце передать взволнованно ожидающей на аллее директрисе их слова о том, что они вернутся, если я не найду убийцу. Это был очень мягкий намёк: в ваших же интересах, мадам, наконец начать помогать полиции. И она прекрасно меня поняла.

— Простите меня, просто голова идёт кругом… Но здесь так давно не появлялись мужчины.

— Но я ведь не совсем мужчина, моя маленькая ворчунья, — кокетливо напомнил я.

— Что ж, месье Брадзинский, ключ от комнаты мадемуазель Аферман находится на стойке у нашей горгулии-вахтёрши. Вот письменное разрешение на его получение, комната номер триста двенадцать.

— Спасибо, мадам. Кстати, я хотел спросить, кто из ваших преподавательниц пользуется духами с ароматом ландыша и сирени?

— У нас никто не пользуется такими духами, как, впрочем, и никакими другими тоже. Я бы не допустила ничего подобного. Духи, как и любая косметика, украшения и всё такое прочее, находятся под строжайшим запретом, всё это лишнее и отвлекает от учебного процесса!

Я кивнул, нахмурившись. Ещё одна загадка. Духи, несомненно, были, только непонятно: неужели я один их так остро чувствовал? Положим, директриса много курит и запах табака отбивает чувствительность её обоняния. Но почему молчат остальные? А-а… быть может, просто боятся ей сказать, втихую наслаждаясь запретными ароматами? Чёрт их разберёт, этих женщин…

В комнате, расположенной на самом верхнем, четвёртом этаже, были очень низкие потолки. Большие жёлтые пятна сырости и разводы на облупленной штукатурке и стареньких полосатых обоях наводили на грустные мысли. Становилось понятно, почему мадам Шуйленберг не хотела, чтобы я сюда поднимался. Бедность, скудность и разруха! Ведьмовской университет Сафо явно нуждался в дотациях…

Ремонт в комнате, как и почти везде, не делался, судя по всему, уже лет сто, но мебель была ещё старее: стулья-инвалиды с кое-как перемотанными скотчем сломанными ножками точно застали ещё времена хромого демона Мифисаила. Под ножкой кровати, дабы не качалась, лежала сложенная вчетверо бумажка. Подумав, я вынул её и развернул, при ближайшем рассмотрении это оказалась свежая карточка из библиотечного каталога. Название книги мне ни о чём не говорило: «Стихи и поэмы безумного монаха-гения Бертольда Шаца».

Но если карточка из местной библиотеки, то туда надо будет непременно наведаться. А вот на обороте вдруг обнаружилось самое интересное. Это были незатейливые на первый взгляд четверостишия, переписанные простым карандашом, но, возможно, в них и крылась вся тайна расследования:

Посмотри на грудь невесте,

Не пойми меня превратно…

Убедись, что клад на месте.

Закопай его обратно.

Я сразу понял, что это главный ключ! Вот что она (или он) искала — клад! Сокровище где-то в стенах этого университета! Приезд мадемуазель (месье) Аферман был запланирован не только ради мести, это вообще может оказаться фикцией: она (он) искала здесь какой-то клад! И возможно, всё ещё ищет! Я всё больше склонялся к тому, что он (она) инсценировал (а) свою смерть. Были ли в здании университета тайные ходы? Как я не догадался выяснить это раньше?! Возможно, она или он (дьявол раздери, пора уже как-то определиться!) до сих пор прячется где-то в простенке, как в классическом детективе. Надо спешить…

Я ринулся на поиски библиотеки, по пути расспросив у пробегающих студенток, где она находится. Библиотека занимала помещение на втором этаже прямо у лестницы — мимо не пройдёшь. Большие окна, красивый ухоженный зал, всё так же бедно, но не в пример чистенько. Библиотекарша, зрелая эффектная чертовка, в стареньком платье, круглых очках и с тугой кукулей на затылке, сразу призналась, что «мадемуазель» Аферман действительно посетила их в первый же день своего поселения.

— Почему же не сказали мне раньше, моя скрытная мышка? Ай-ай-ай…

— Не люблю вмешиваться не в своё дело, — не особо чувствуя свою вину, буркнула она.

— У вас есть карта этого здания?

— Да, в отделе картографии, сейчас вам найдут. Нина, поищите-ка.

Юная студентка, с пышной грудью, не скрываемой никаким платьем под горло, стыдливо, не поднимая глаз и потому дважды спотыкаясь, принесла мне несколько карт.

— Какая самая старая? — спросил я.

— Вот эта, ей больше пятисот лет.

Я взял аккуратно обклеенную целлофаном, пожелтевшую и даже позеленевшую карту и бегло осмотрел её. Конечно, тайные ходы необязательно должны быть обозначены на карте, на то они и тайные, однако библиотекарша, кажется, знала всё, что связано с университетом. Я задал ей вопрос, но женщина уверенно ответила, что никаких ходов нет.

Почему-то я ей верил. Быть может, потому, что её совершенно не интересовало, гей я или нет, мне даже не пришлось манерничать и сюсюкать.

— А вы не помните, какие книги она у вас читала?

— Конечно. Нина! — вновь обернулась библиотекарша. — Принеси шестой том истории монастыря, стихотворные опыты безумного Бертольда Шаца.

Девушка послушно приволокла большущую книгу в потрёпанном кожаном переплёте с позеленевшими медными застёжками. Неловко бухнула её передо мной и, так же смущаясь, исчезла за полками.

Библиотекарша любовно погладила фолиант, раскрыла и…

— Как? Здесь вырвана страница?! Какое кощунство!

— Где? — Я сразу сделал стойку, как охотничий пёс.

Библиотекарша тяжело вздохнула, положила руку себе на сердце, стараясь выровнять дыхание:

— Вот здесь. Четыреста восемьдесят седьмая.

— То есть мы не узнаем, что здесь было написано…

— Почему же? Я почти все наши древние тексты помню наизусть, это профессиональное качество.

И в ответ на мой недоуменный взгляд она абсолютно спокойно прочла по памяти то четверостишие, которое у меня уже было, и к нему ещё два:

В лужах заблестели льдинки,

К ним хвостом прилипла утка,

Снега нет, но есть снежинки.

Это несмешная шутка.

Прочитав трактат подробный,

Сочини себе некролог,

Помолись плите надгробной,

Срок наш жизненный недолог.

Не увидишь клада,

Так тебе и надо!

— А-а-а… собственно, что это? — заинтересовался я.