Сеть для миродержцев - Генри Лайон Олди

Раны отсутствовали. И окоченение лишь слегка огладило Силача холодными пальцами в синих пятнах.

Случись это днем, покойник уже начал бы разлагаться.

Дрона перевернул покойника на живот и присел рядом на корточки. Отверстие в затылочной ямке было практически незаметно. И даже капли крови не вытекло наружу.

Дальше, по левую руку от входа в Святое Место, лежали еще двое учеников. Лица обоих исказила дикая гримаса, глаза вылезли из орбит, и насекомые сновали по влажной плоти языков, вываленных наружу.

На шее у каждого вздувалась фиолетово-багровая полоса.

Еще трое мертвецов обнаружились в зарослях ююбы. Один - задушенный, остальные - с дырками под затылком.

Дрона огляделся в последний раз и начал спускаться в Святое Место. С правой ноги, согласно ритуалу. Ступенька. Третья. Пятая…

Поперек последней лежал помощник Учителя Отваги, загородив дорогу.

Дрона колебался. Переступать через покойника было запретно для брахмана. Но в дальнем конце зала, у алтаря с изображениями покровителей, скорчился в странной позе Учитель Отваги, и старый пандит тихо стонал. "Нельзя!" - утверждал Закон. "Скорее!" - кричала Польза.

Любовь безмолвствовала.

Подвинуть тело Гуру без устного разрешения Гурукала, который явно был еще живым, Дрона не решался. Это противоречило взаимоотношениям учителя и ученика. В результате он исхитрился протиснуться между стеной, обложенной камнем, и головой мертвого помощника, чудом не переступив через труп, а формально обойдя его.

Теперь можно было идти к Учителю Отваги.

Когда Дрона осторожно прикоснулся к плечу пандита, тот захрипел, словно его ожгли каленым железом.

- Не трогай… меня… - родилось из хрипа.

Приказ был однозначен. И Дрона не стал развязывать веревки, которыми Учитель Отваги был привязан к алтарю. Он только поднял с земляного пола разбитое и оскверненное изображение Рамы-с-Топором. Долго смотрел на него. Потом перевел взгляд на изображение Кали, рядом с которым лежала свежая гирлянда цветов.

Совсем свежая.

- Это они? - спросил Брахман-из-Ларца.

- Да… - выдохнул пандит. - Они поджидали… у входа. Туги…

Говорить ему было трудно. Дрона терпеливо ждал, пока Учитель Отваги отдохнет, пока чудовищным усилием вытолкнет наружу пять-шесть слов, чтобы снова надолго замолчать. Постепенно, крупица за крупицей, вырисовывалась картина случившегося. Туги-душители, все Шестеро Посвященных, затаились у Святого Места и убивали учеников одного за другим. Своего помощника пандит сегодня задержал в деревне, и когда тот последним явился к страшному месту, Шестеро ждали его над шестью трупами.

Затем пришел Учитель Отваги.

Итог боя Дрона видел собственными глазами.

Гурукал в конце концов был оглушен гирькой, зашитой в край платка-румала, а потом избит. С соблюдением закона тугов по отношению к отступникам - без пролития крови. Любое прикосновение к телу Учителя Отваги теперь отзывалось взрывом нечеловеческой боли, и жизнь скорбно качала головой, собираясь покинуть пандита.

С минуты на минуту.

- Уходи спокойно, Гурукал, - сказал Дрона, по-прежнему сжимая в руках изображение Рамы-с-Топором. - Я сам совершу над тобой погребальные обряды. А потом… я так полагаю, меня ждут в Брахмагири? Ты расскажешь мне, где искать подземелья Темной? Да, Гурукал? Те, кто остался, они умрут. Это будет мой обет и моя плата за обучение.

Дрона знал, что не все Шестеро ушли от Святого Места своими ногами.

Кое-кого унесли или старый пандит зря именовался Учителем Отваги.

- Плата?! - выкрикнул пандит и зашелся мучительным кашлем. - Ты свободен… от платы. Я отказываюсь… я никогда не был твоим Гуру! Ты не учился… у меня… Уходи! И не смей мстить!

- Ты понимаешь, что говоришь? - ровным голосом спросил Дрона.

- Да!.. Ты свободен… от долгов. Уходи. И не думай, что любил… что любил меня больше всех. Иначе тебе, брахману, придется убивать! Я не хочу… этого… не хочу…

Но Дрона уже не слышал последних слов Учителя Отваги. Лицо Брахмана-из-Ларца вдруг стало пепельно-серым, напомнив обтянутый кожей череп, черные глаза сверкнули стальным отливом, просветлев, и губы беззвучно повторили:

- Любил меня… больше всех?

Дрона попробовал сказанное на вкус, слегка поморщился с оттенком тайного удовольствия - будто горький пьяница, хлебнув кислой гауды, - и огляделся по сторонам.

- Закон для шудр предписан с древнейших времен, - скрипуче произнес сын Жаворонка. - Им вменяется в обязанность служение и послушание брахманам. Здесь больше нет учителя и ученика согласно произнесенному тобой вслух в присутствии свидетеля из высшей варны, здесь есть брахман и шудра. Я спрашиваю тебя, умирающий пандит: как найти вход в тайные подземелья Темной? Я сказал: таков мой обет - и не отрекусь от этого. Итак?

- Я не скажу… тебе…

Учитель Отваги с ужасом смотрел на ученика, которого только что освободил от всех обязанностей ученичества.

Перед ним стоял незнакомец с лицом-черепом и взглядом серым, как шкура волка.

- Мне?- равнодушно спросил незнакомец. - Скажешь.

Рассказ жреца-служителя из брахмагирского храма шакти[40]Синешеего Шивы, записанный при допросе в присутствии правителя города, третья четверть 2-го лунного месяца

…Это случилось на рассвете.

Предыдущие пять дней нам было запрещено являться в храм и пускать туда посетителей. Без исключения. Так всегда происходит в дни самосожжения Сати-Добродетельной, первой супруги Шивы-Столпника, и разгрома Великим Богом жертвоприношения своего тестя. Когда же срок запрета истек, я первым вошел в пределы храма и сразу поднялся на верхний ярус, где стояло изваяние верной Сати.

Шел я по наружной лестнице, с наветренной стороны, и поэтому сперва ничего не почувствовал.

У статуи Сати я простоял минут пять, любуясь ее красотой и воспевая в сердце своем благородство Добродетельной. Некогда ее вздорный отец… прошу прощения, божественный мудрец Южанин устроил великое приношение на вершине седого Химавата, у истоков Ганги, Матери рек. Все боги были приглашены туда, получив свою долю в жертвах, все, за исключением Шивы, который тогда звался Рудрой.

Узнав о таком поступке Южанина и болея душой за мужа, Сати-Добродетельная вошла в огонь. И с той поры верные жены, чьи мужья были глубоко оскорблены или попросту скончались, следуют ее примеру. Охваченный гневом и скорбью по ушедшей супруге, грозный Рудра самовольно явился к Южанину. В облике Владыки Тварей, одетый в шкуры, краснокожий, с иссиня-черными кудрями, стянутыми в узел-раковину, Великий Бог свирепо воззрился на тестя-самодура и богов-гостей. Мир окутала тьма, ибо солнце и луна отказались светить, закачались горы, ветер задохнулся в испуге - и первая стрела сорвалась с темного лука Рудры.