Дикий дракон Сандеррина - Кира Измайлова

— Что ты имеешь в виду?

— Ну… покажу, что я помню! Или, — снова сникла она, — люди не умеют видеть чужую память? Даже если им показывают?

— Может быть, чародеи умеют, не знаю, — осторожно произнес я. — Ты объясни, что имеешь в виду, я тебя не вполне понимаю.

— Это… это… — Кьярра замахала руками в воздухе и шумно выдохнула. — Не знаю слов! Просто… Ну как бы мама мне рассказала все, что знала сама?

— Как люди детей учат — показывают пальцем и говорят: это небо, это солнце, это собака…

— Но так слишком долго!

— Вам-то какая разница? Драконы любого человека переживут, — ухмыльнулся я.

— Да, только… Только надо сразу все показать. Потом объяснять. — Для доходчивости Кьярра постучала себя по кудрявой голове. — Вдруг родители не успеют сказать? Тогда придется самой разбираться… Это сложно, но когда совсем ничего не знаешь, еще хуже. Ты не понимаешь, Рок?

— Не вполне.

— Ну… Вот если бы ты был ребенком и остался один в лесу, ты бы выжил?

— Смотря в какое время года. Летом протянул бы сколько-то, зимой вряд ли. И от возраста зависит, — добавил я.

— Если совсем маленький? Ты бы не знал, что можно есть, чего нельзя, так?

— Наверно. Показывали, конечно, но всего не упомнишь. У нас и подростки ухитрялись травиться вороньей ягодой, и взрослые.

— Вот! Что ядовитое, что нет, где лучше спать, куда не надо ходить…

— Что нельзя сидеть на муравейнике и лезть в крапиву, я в первую очередь уразумел, — усмехнулся я.

— Но в лесу много другого. Даже не звери, а… Ямы. Болото. Змеи.

— Да, этого в один раз не запомнишь, — согласился я. — Да и родители могут позабыть сказать о чем-то. Им это кажется само собой разумеющимся, а ты-то впервые видишь… ну, скажем, осиное гнездо. Знаю историю про мальчишку, который принял его за диковинный фрукт и попытался сбить палкой.

— Он умер? — живо спросила Кьярра.

— Нет, он очень быстро бегал, а неподалеку как раз начиналось болото. Не опасное, без трясины, просто заросшее озерцо. В нем и отлежался, хотя все равно от укусов распух поперек себя шире. И нет, это был не я.

— Вот я об этом и говорю! — торжествующе произнесла она. — Тот мальчик не знал про осиные гнезда. Или слышал, но никогда их не видел. Думаешь, иначе стал бы бить его палкой?

— Я и не таких дураков встречал, — ответил я. — Но, по идее, не должен был.

— А у нас… — Кьярра прижмурилась. — Вот я вижу, но не знаю, что это такое, как называется. Но зато знаю — опасное, надо прятаться или убегать, по-разному. Или съедобное. Его можно подкараулить или догнать. Так понятно?

— Хочешь сказать, родители вкладывают вам знания прямо в память? Ну, хотя бы зрительные образы и их соответствие… ну, для простоты повторю — опасному или съедобному?

— Да! — Она так обрадовалась, что до меня наконец дошло, что едва не кинулась мне на шею. Спасибо, сдержалась: порыва ее эмоций я мог бы и не пережить. — И про людей тоже! Там сложнее, да. Что оружие, что нет. Как узнать чародея. Это вот сразу в голове! А все остальное — потом. Что каким словом называть… И как искать пути. Это… оно тоже есть в голове, но надо сперва провожать, чтобы стало понятно.

— Ты вела меня за руку, но я не понял, — протянул я, чувствуя, как холодеет внутри от предчувствия чего-то… Чего-то одновременно жуткого и прекрасного. — Может, это потому, что в моей голове не хватает картинки? И то, что я видел и чувствовал… м-м-м… его не с чем сравнить?

— Так я и говорю — надо тебе показать! — всплеснула руками Кьярра. — Словами я не смогу, я не знаю таких… А ты увидишь — и поймешь, ты же не маленький!

«Про таких, как я, говорят — вырос, а ума не вынес», — подумал я и кивнул.