Как довести прекрасного принца - Лина Алфеева

— Прекращай издеваться.

— Разве я издевался? — он недоуменно вскинул бровь. — Всего лишь хотел убедиться, что меня сейчас не накормят чем-то поинтереснее сонного порошка.

— Лесной нечисти понятие чести не чуждо. Листик не травит гостей.

— Ты всегда умела заводить друзей, — всего одной фразой Нелли умудрился выразить и одобрение, и восхищение, и поддержку. Значит, в наших отношениях ничего не изменилось! Ну… почти ничего.

— Ты смотри, Листик любит принимать гостей, возможно, мы будем не одни.

На самом деле мне безумно хотелось увидеть остальных членов «засадной бригады» и познакомить их с Арнеллем. Заодно обсудить и произошедшее с Миллисандрой, Габриэля опять же надо было отыскать. Пусть лес и назначил ему индивидуальное испытание, я не могла бросить его на произвол судьбы.

Моим планам не суждено было сбыться. Вопреки ожиданиям, в горнице никого не оказалось. Несмотря на это, гостеприимный хозяин держал стол накрытым, а самовар — горячим. В воздухе витал аромат домашней выпечки, от печи тянуло теплом.

— Как чувствовал, что ко мне кто-то да и заглянет на огонек. — Листик ловко вытащил противень с пирогом.

— Неужели у тебя теперь гости редко бывают?

— Да с той поры, как вы в лес вошли, у нас чудеса чудесные так и творятся. Вот нечисть и предпочитает держаться поближе к дому. Натворила дел ваша голубушка. — Из груди домового вырвался тяжелый вздох.

— Миллисандра, — тихо обронил Арнелль.

Я согласно кивнула. Принцесса наблюдала за нашим путешествием в зеркале и, сама того не желая, влияла на лес и его обитателей.

Листик выложил пирог на блюдо и устроился на лавке:

— Вы присаживайтесь, кушайте, вам силы перед дорогой понадобятся.

Вот так сразу за стол позвал? И даже руки не потребовал вымыть? Место на лавке не указал? В самом деле чудеса чудесные.

Попробовав пирог, чтобы не обидеть хозяина, я перешла к расспросам:

— Так ты знал, что Черная башня не отпустит Миллисандру?

— У нас всех были опасения, — не стал отпираться домовой.

— Поэтому Захарий и вызвался сторожить принцессу? Почувствовал, что ей понадобится поддержка?

— Вроде того. А вы, как я вижу, нашли общий язык?

— Вроде того. Так нашим и передай.

— Друзья Элли — наши друзья, — Листик хитро прищурился.

Меня не покидало ощущение, что он смотрит не на иллюзию Илара, а сквозь нее. А ведь Листик видел Арнелля на границе Златолесья. Спросить прямо? Или не стоит? Наверное, лучше делать вид, что я ничего не заметила. Домовой в любом случае болтать не станет.

— Кстати, о друзьях. — Я выложила на стол артефакт грибовичей.

Лицо Листика вытянулось от удивления. Вскочив с лавки, он чуть ли не носом уткнулся в деревянную чашу.

— Да неужто это Грибная купель?!

— Она самая.

— Ай-ай! Как нехорошо получилось. — Листик хотел прикоснуться к чаше, а потом резко отдернул руку и почесал в затылке. — Надо бы вернуть.

— Само собой. Попрошу Иова, как только освободится.

— И чем это наш призрак занят? Ночь же за окном. Неужто за старое взялся?! — грозно вопросил домовой и при этом так зыркнул на нас с Нелли, словно это мы в чем-то провинились.

— Не переживай. Он в Ивовске больше не безобразничает и в чужих спальнях не рисует.

— Убедила? — мигом оттаял Листик.

— Некогда ему. С тех пор как мы вызвались помочь Миллисандре, Иов все время при деле: то сообщение передай, то проследи, то из леса выведи. Сейчас вон сэра Люциуса Эмброуза выпроваживает.

— Как это выпроваживает?! Дремучий дух же специально этого паука сладкоречивого всех наемников лишил!

— А Элли его пожалела, — ничуть не смущаясь, сдал меня Арннель.

Возмущению Листика не было предела. Он скрупулезно перечислил все проступки сэра Трутня. Кое-что мне и так было известно, кое-что стало сюрпризом. К примеру, я понятия не имела, что одного из наемников Люциус бросил в Воющей чаще и не вернулся, несмотря на мольбы о помощи.

— И этому ты помогать вздумала? Мало он бед натворил?!

— Так я же не забесплатно. Он мне замок отписал, — пробормотала я.

Еще бы я представляла, что мне теперь с этим добром делать!

— Молодец, девочка! Моя школа! — Листик мгновенно сменил точку зрения и гордо зыркнул из-под густых бровей. — Я, конечно, рассчитывал, что мы вместе заживем, но раз не сложилось… Даже у ведьмы должен быть свой угол.

Громкий стук заставил меня подпрыгнуть на месте.

— Ты чего? — Я недоуменно посмотрела на Нелли, шандарахнувшего деревянной кружкой по столешнице, но тот молча поднялся с лавки и вышел из избушки.

И что это с ним? Недоволен, что я замок у Люциуса отобрала? Так я это сугубо в воспитательных целях! Сэр Трутень должен понимать, что любой вседозволенности есть предел. А Нелли, получается, решил, что я себе новый дом подыскала?

— Это Арнелль ведь? Так? — проницательности домовому было не занимать.

Вся «засадная бригада» была в курсе моих непростых отношений с эльфами Златолесья.

— Он, — не стала отпираться я.

— И что ты будешь делать? — домовой подался вперед и подпер щеки кулаками.

Никто так не умел слушать, как Листик. Хотя нет, до моего поступления в академию с этой задачей прекрасно справлялся и Арнелль.

— Пока разрываюсь между желанием засадить ему кулаком в глаз и поцеловать.

— Ощущаешь себя обманутой?

— Скорее, загнанной в ловушку. Ближе Арнелля у меня никого никогда не было, а тут… угораздило влюбиться в собственного друга. Нелли мне нужен, но и друга я терять не хочу. Листик, что мне делать-то? Он же эльфийский принц!

— Беги за своим остроухим. Пирог может и подождать, — неожиданно выдал домовой.

Я поднялась с лавки, а потом плюхнулась обратно. Листик же нарочно заговорил о моем доме! Избушку опять же приплел. Прекрасно же знал, что у меня и в мыслях не было в ней поселиться.

— Зачем ты так?

— Замок — штука хорошая, но с кем ты его разделишь? — Домовой невозмутимо сунул в рот кусок пирога и запил чаем.

Эх! А такой хороший ужин мог бы выйти. Душевный. А вместо него мы сейчас будем отношения выяснять.

* * *

Арнелль поджидал меня у колодца, отгородившись звукоизолирующим заклинанием. Яркие зеленые искорки красиво мерцали в ночи и настраивали на романтический лад. Хотелось просто присесть рядом, положить голову на его плечо и помолчать о своем. И все-таки я понимала, что, как только пересеку черту, отмолчаться не получится. Пять лет — достаточный срок даже по эльфийским меркам. Я глубоко вдохнула, словно пловец перед погружением, и вошла в круг.