Духи Великой Реки - Грегори Киз

На рассвете с востока подул ветер, и Хизи погрузилась в него, нашла опору своему усталому телу. Она и так уже клонилась в седле, измученная всем свалившимся на нее за последние сутки, и ветер, полный ароматов шалфея и можжевельника, казался ей подушкой, мягко поддерживающей голову, приглашающей уснуть.

Возможно, ее тело и лежало недвижно, словно погруженное в глубокий сон, пока она путешествовала в небесах, но отдыха это не принесло. После нападения в екте, после всех обсуждений, после того, как она приняла решение, Хизи и ее спутники не стали терять времени. Они выскользнули из деревни, когда небо еще оставалось простершимся над степью угольно-черным зверем с тысячью горящих глаз. Теперь их от лагеря менгов отделяло уже больше лиги, опасность уменьшилась, и воспоминания о случившемся все крутились и крутились в голове Хизи, пока не превратились в бессмысленную череду форм и цветов. Она замечала важные для путешествия приметы в небе и на земле только по привычке, почти не осознавая их.

Из пристальных глаз ночи в небесах горел уже только один; остальные спрятались за опустившимися веками посеревшего горизонта; Хизи чувствовала себя все более сонной, мечтала стать такой же холодной далекой спящей звездой. Рассвет разгорался на востоке, расширяя свои владения на куполе неба, золотые и медные облака — глашатаи солнца — предвещали скорое появление своего господина.

— Что это за звезда? — устало поинтересовалась Хизи, надеясь, что разговор поможет ей разогнать сонливость.

Братец Конь улыбнулся ей в ответ. Хизи обратила внимание не столько на лукавство, осветившее лицо кочевника, сколько на то, каким старым он выглядел со своей седой щетиной на небритых щеках.

— Мы называем ее Ючагаг, Охотник.

— На кого же он охотится?

Братец Конь махнул рукой в сторону с каждым мгновением все более бледнеющей звезды.

— На что только он не охотится. Сейчас его добыча — солнце.

— И удастся Охотнику поймать солнышко?

— Ну, это ты сама увидишь. Светлый Царь убьет его даже прежде, чем выглянет на небо.

— Охотник — не самый сообразительный из богов, — добавил Предсказатель Дождя, ехавший впереди, рядом с Тзэмом. Хизи потому и стала смотреть на восток, что мерное покачивание хвоста его коня грозило усыпить ее окончательно.

— Это верно, — согласился Братец Конь. — Он сидит в засаде, ожидая появления солнца, и каждое утро подбирается к нему все ближе. И всегда солнце его убивает. Охотник никак не может добиться успеха и при этом не учится на ошибках.

— Но он все еще здесь, хотя остальные звезды уже скрылись, — заметила Хизи. — Сопротивляясь, он живет дольше, чем те, что отступили.

— Остальные звезды умнее, — ответил Предсказатель Дождя; Хизи показалось, что в его голосе прозвучало еле заметное неодобрение. Может быть, она просто стала мнительной?

— Но не храбрее, — упрямо возразила Хизи. — И он не убегает от опасности.

— Я не умею играть в слова, — вмешался Тзэм, оборачиваясь, но недостаточно для того, чтобы Хизи смогла увидеть его лицо. Это были первые слова, которые он произнес после своих рыданий накануне. — Ты же сама решила, что нам следует уехать из деревни.

— Я никогда не решаю, как поступить, Тзэм, — ответила ему Хизи. — Что-то всегда случается, но не потому, что я так решила.

— Ты не звезда, принцесса, и если тебя утром задуют, как свечу, ты не загоришься снова. Я мало что знаю о духах, которых здешний народ называет богами, — тут тебе известно больше, как всегда. Но по тому, что я слышал, мне кажется, что они неподходящий образец для подражания.

— Хорошо сказано, — согласился Братец Конь, — хотя должен признаться, что в молодые годы я носил изображение Охотника на щите. Многие молодые менги до сих пор так делают. Охотник отчаянный бог, но молодежь высоко ценит безрассудство.

— А что ценят старики? — спросил Предсказатель Дождя.

— Молодых девушек, — ответил Братец Конь. — Если бы теперь у меня был щит, я нарисовал бы на нем красотку.

Нгангата, ехавший слегка впереди Предсказателя Дождя, обернулся. Его лицо было странного розового цвета в лучах восходящего солнца.