Попробуй ее сжечь! - Надежда Первухина

– Скорее плохо. Теперь демон должен вернуться к своему повелителю и доложить о происшедшем. А хозяин демона – маг. С него станется наслать на нас массу неприятностей. Юля!

– Да.

– Налей мне чаю! И подойди сюда.

– Да, Марья.

Юля протянула сестре Госпожи Ведьм чашку с чаем и присела рядом.

– Юля! Ты никогда не замечала за своей подругой ничего странного?

– Никогда, – вздохнула Юля. – Впрочем, я до последнего времени и за собой ничего не замечала. А теперь оказалось, что я ведьма, а подруга – демон, подосланный каким-то магом для того, чтобы уничтожить меня. Я ничего не понимаю.

– Не ты одна, – сказала Марья. – Как мы могли быть такими… близорукими. Если бы не господин Чжуань-сюй… Чжуань-сюй! О чем вы задумались?

– О том, какое будущее ждет нас всех.

– Данила! – жалобно воскликнула Юля. – Ты же провидец! Скажи что-нибудь провидческое!

– Что-то случится во время Ночи города, – сказал Данила. – А больше я ничего не вижу и не чувствую.

– Но Ночь города уже сегодня.

– Что ж, значит, нам недолго осталось ждать.

– Знаешь, Юля, – сказала Марья Белинская. – Думаю, нам необходимо встретиться с твоей тетей.

– А еще держаться всем вместе, – добавил Данила. – И нигде не задерживаться допоздна.

…Несмотря на все старания не задерживаться допоздна, в дом Анны Николаевны наша компания попала только часам к восьми вечера.

– Юля, Марья! – Анна Николаевна встретила девушек упреками. – Что такое? Где вы пропадаете? Я уже стала волноваться!

– Сначала мы были на ярмарке, – утомленно проговорила Юля. – Вот, кстати, столик. Это я вам купила.

– Спасибо. Дальше что?

– Дальше мы пили чай в зале господина Чжуань-сюя.

– А дальше?

– А дальше Марина превратилась в демона.

– Что-о?!

– Да, Марина оказалась демоном, подосланным ко мне каким-то могущественным магом.

– Ничего не понимаю. Юля, может, ты на солнце перегрелась?

– Нет, с Юлей всё в порядке, – подала голос Марья. – А вот Марина… Марина оказалась совсем не той, за кого себя выдавала.

– Шесть лап и скорпионий хвост, – нервно засмеялась Юля. – И две головы. В общем, жуть.

– Анна Николаевна, – сказала Марья, – дайте Юле валерьянки, и побольше. А то ее психика не выдержит.

– Мне бы не валерьянки, – весело сказала Юля. – А валиума какого-нибудь. Или реланиума.

– Молода ты еще реланиумом увлекаться, – сурово стрельнула глазами Анна Николаевна. – Валерьянка и мята, и будет с тебя. Проходите, люди добрые, располагайтесь. Будем думать, что делать дальше.

Все расселись в столовой. И, продолжая прерванный разговор, Юля спросила:

– Что значит «что делать»? Вы думаете, меня этот демон напугал так, что я и жить дальше не захочу? Ничего подобного – захочу, и еще как!

– Я не спорю, – кивнула Анна Николаевна. – Просто теперь у какого-то мага появится желание устроить охоту на тебя. И на Арфу, кстати. Ведь демон знает, что ты назначена хранительницей Арфы.

– Ничего страшного, – сказала Марья. – Есть выход. Юля и Арфа должны всё-таки оказаться в Толедо. Там, во Дворце Ремесла, они будут в относительной безопасности.

– А почему не в абсолютной? – поинтересовалась Юля. Казалось, что потерю, точнее, видоизменение подруги, она переживает стойко. Так оно и было. Юля чувствовала, что с той поры, как она стала ведьмой, в ее душе что-то изменилось. Стало жестче и ясней. Где прошлый девичий сентиментализм, где привычка всхлипывать и писать длинные канцоны по каждому мало-мальски значимому поводу? Их, как говорится, нет, их нет! У настоящих ведьм стальные нервы. Точнее, они показывают всем, что у них стальные нервы. Что, впрочем, не имеет значения.

– Юля, – усмехнулась Марья Белинская. – На свете нет ничего абсолютного. И ты поймешь это, становясь всё старше и старше. Ты лучше скажи: согласна отправиться в Толедо?

– По-моему, у меня просто нет другого выхода, – сказала Юля. – За мной охотится какой-то маг, а я не думаю, что готова к сражению с ним.

– О сражениях тебе думать рано, – заявила Анна Николаевна. – Ты еще слишком молода.

– Ну, этот недостаток я быстро исправлю, – засмеялась Юля, правда, смех вышел не очень веселым.

– Что ж, – сказала Анна Николаевна. – Вам стоит лететь нынешней ночью. Полагаю, мое помело здесь пригодится…

– Нынешней ночью? – воскликнула Юля. – Но зачем так торопиться? Сегодня Ночь города, и мне так хочется посмотреть на ваш праздник! Столько готовились, герб вышивали…

– А и правда, – сказала Марья Белинская. – На Ламмас мы останемся, а на следующий день улетим. Точнее, не улетим. Ради такого случая можно и портал до Толедо выстроить. Надеюсь, у вас найдутся желчь ужа и слезы нераскаянного грешника, Анна Николаевна?

– Найдутся, – заверила Марью старшая ведьма.

– А зачем это? – спросила Юля громким шепотом.

– Для настройки портала, – ответила Анна Николаевна. – Да, Юля, ты еще не всему обучена. Ну да ничего, в Толедо живо станешь заправской ведьмой.

Юля между тем грустно посмотрела на Данилу и сказала:

– Не переживай, Данила. Я надолго не исчезну. Вот оставлю Арфу в Толедо, получусь немного и снова к вам в Щедрый прилечу.

– Я знаю, так и будет, – улыбнулся Данила одними губами.

– Так, – строго сказала Анна Николаевна. – А теперь я прошу всех отправляться отдыхать. Если вы хотите повеселиться на Ламмасе, выглядеть вы должны бодрыми, а не заспанными. Отправляйтесь, мальчики, по домам. Встречаемся в кремлевском саду без четверти двенадцать.

– Хорошо, – кивнул Данила.

И лишь когда «Матерые моторы» выехали со двора, Юля позволила себе истерику. Она рыдала так, что дрожали стекла в окнах. Наконец, когда в ее рыданиях наступила пауза, этим воспользовалась Анна Николаевна и спросила:

– По какому поводу море слез?

– Мне Маринку жалко, – завсхлипывала Юля. – Я же с ней дружила с детства. Я же не знала, что она не человек!..

– Я понимаю, – мягко сказала Анна Николаевна. – Но поверь, Юля, в твоей жизни будет еще много разочарований. Это – первое из них.

– Я теперь побоюсь заводить друзей, – сказала Юля.

– А вот это зря. Ведьма не должна ничего бояться. Быть осторожной – это да. Но не трусихой. Иначе ты никогда не достигнешь вершин мастерства. И кстати. Протяни руки. Да вытяни их ладонями вперед!

– Для чего?

– Держи, – сказала Анна Николаевна. – Вот она, Арфа. Теперь ее хранишь ты.