Похищение с сюрпризом - Анна Бахтиярова

- Ой, не могу! – донесся из-за приоткрытой двери задорный голосок Огонька. – Волк с павлиньим хвостом! Вот, умора!

Чего?! Это шутка такая?

Лизетта взволнованно закрутилась на месте, но треклятый хвост снова подвел. Попал под лапы и послужил причиной нового позорного падения.

- Ма-а-ама! – захныкала она, жалуясь на все беды разом. Надо же, и дар речи сразу вернулся. Не то после превращения, не то с горя.

- Ты у меня сейчас дохихикаешься, - пригрозила Дина Огоньку. – В горшок превращу.

Лесная девчонка испуганно пискнула и скрылась от греха подальше.

- Ну? – Дина грозно посмотрела на Лизетту. – И как такое недоразумение начальнику темницы, а, тем более, принцу Валериану предлагать?

- Ты ж сама хотела экзотику, - фыркнула та в ответ. – Дареному волку в зубы не смотрят.

Разнос, устроенный Огоньку, вернул почву под ногами. В смысле, под лапами. Наконец-то, и на мелкую нахалку нашлась управа. Прия-я-ятно.

- Ладно, - смирилась Дина с неизбежным. – Сойдет и так. Пошли. Наш «клиент» рано из дома отбывает. Нужно успеть перехватить.

…Они перехватили. Доехали на телеге втроем (Лизетта лежала, спрятанная под одеялом), перехватили и легко заинтересовали «товаров». Начальник тюрьмы – толстый дядька с большими усами – едва слюни не пускал, разглядывая особенного волка, и рисовал в уме картины, как принц Валериан награждает его за труды.

- Сколько хочешь за зверушку? – спросил он и облизнул губы.

Дина загадочно улыбнулась.

- Услугу. Тетку мою позавчера взяли. Она ничего не сделала. Клянусь! Мимо шла, когда девчонка алманская песню пела.

Брови толстяка сошлись в грозную линию. Не понравилось ему предложение. Ох, как не понравилось. Где это видано – заключенных освобождать.

- Ишь чего удумала. Кто переступил порог темницы, на свободу не выходит. Таковы порядки Эндории. Иль ты, девка, этого не знаешь.

Дина ни капли не испугалась.

- Знаю. Потому и обращаюсь к такому дальновидному человеку, как вы.

- Вот именно! Дальновидному! - толстяк выставил вперед указательный палец. Вплотную к Дининому лицу. - Что мешает мне и тебя арестовать? А зверушку чудную без всякой платы забрать?

- Ничего. Кроме угрозы лишиться выгоды, - чародейка посмотрела на него с фальшивой лаской. – Волчица отравлена. Противоядие отдам, как только тетку вернете. К тому же, я могу еще всякого особенного зверья раздобыть. Коли захотите дальше сотрудничать.

Лизетта вытаращила волчьи глаза. Как это – отравлена?! Дина это всерьез?!

Вот, черти эндорские! На завтрак были молоко и грудка куриная. Неужто, они того?

Толстяк, тем временем, напрягся. Почесал затылок. Перспектива лишиться ценного приобретения и не снискать благодарности принца огорчила всерьез.

- Ладно. Вернут тебе тетку. Приходи сюда через два часа. С противоядием. А зверушка у меня пока останется.

- Договорились, - легко согласилась чародейка и потрепала по загривку Лизетту, мол, не трусь, всё идет по плану.

Та воспротивилась. Оставаться у начальника тюрьмы? Да ни в жизнь!

Но едва она открыла рот, дабы возмутиться, Дина щелкнула пальцами, вновь лишив жену братца возможности разговаривать…

****

План был с подвохом. Габриэль-старший поведал его, пока Аврелий ждал за дверью. Он собирался провести лекаря с «помощницей» в соседнее здание, к тому, что ближе к воротам, под предлогом помощи тяжело больному охраннику. К слову, «заболел» тот не случайно, однако ничего страшного ему не грозило, через сутки поднялся б на ноги и без лечения. Пока же он корчился в муках, так что было неясно, чья помощь ему нужнее – лекаря или монаха. Потому и собирались наведаться толпой.

А дальше… дальше сообщникам предстояло разделиться. Утром ждали труповозку, что случалось здесь нечасто. Арестанты – это бесплатная рабочая сила, а, значит ценный товар. Помрут на рудниках иль других работах – это чужая проблема. В темнице, где проводились мнимый суд и сортировка, отдавать концы не полагалось. Иначе б начальнику быстро нашли замену. Взяли б того, кто способен беречь жизни заключенных и передавать их в «рабство» в целости и сохранности.

Но нынче таки стряслась беда. Но кто ж знал, что парень припадочный попадется. С виду-то богатырь, способный бревна весь день таскать. Несчастьем незадачливого заключенного и решили воспользоваться Габриэль-старший с Аврелием. Первому предстояло оглушить кучера и облачиться в его одежду, а второму – лечь вместо трупа в гроб. Ну а третьей «участнице» лихой банды следовало сидеть у постели «больного» и отвлекать внимание, пока остальные воплощают в жизнь дерзкую задумку.

- Стоп! А как же я? Как мне выбираться? – спросил Гастон, увидев в плане огромную прореху. – Гроб-то один. И кучер тоже.

Габриэль-старший развел руками.

- То есть, вы не собирались выручать третьего участника? – Гастон сердито потряс кулаками. – Оставили бы его отдуваться за ваш побег.

- Мы надеялись, что женщине ничего не сделают. Поверят, что она вообще не у дел. Новенькая, наивная, пошла, как и велели, к больному. Что с нее взять?

- Это бесчестно! – объявил Гастон, разочаровавшись в отце.

- Знаю, - тот не подумал отрицать очевидное. – Поверь, Гейб, я долго договаривался с совестью. Но мне необходимо выбраться на свободу, чтобы однажды помочь всем в этой стране. Мои сторонники ждут за городом. До ареста мы планировали устроить несколько освободительных акций. Вывести мужчин из рудника и девиц из борделя, тех, что удерживают там насильно. Но я попался. Оказался не в том месте, не в то время.

Гастон сжал зубы, не очень пока понимая, прав отец или нет, решив пожертвовать одним человеком ради общего блага. Но повестке дня, то бишь, утра стоял более важный вопрос.

- Что ты собираешься делать теперь? Пожертвовать Аврелием?

- Нет, - лицо Габриэля-старшего исказила мука. – Я дал слово, что помогу ему вернуться к жене и сыну. Он, как и планировалось, займет место в гробу. Ты будешь кучером.

Ох….

У Гастона перехватило дыхание. Нет! Ни за что!

- Останусь я. Как ты правильно заметил – новенькая и наивная. Что с бабы взять?

- Нет, - отрезал отец. – Ты молод и полон сил. Тебе сражаться за трон.

Гастон горько рассмеялся.

- Из меня тот еще вояка. Только и умею, что бедокурить. Должен быть иной способ. Да хоть лисов о помощи попросить. Я видел, как Елисей сражается.

Андре странно хмыкнул, будто Гастон предложил сущую глупость.

- Нельзя, - пояснил Елисей. – Сражение – это большой выплеск магии. Ее почувствуют. У императора есть особый человечек. Это всё равно, что заявить: Пенетьери здесь. Но вы можете…