Король ничего не решает - Остин Марс

— Один золотой.

Тишина повисла на секунду, потом Вера расхохоталась, глядя на лица окружающих, развела руками:

— Не предлагайте того, что не сможете сделать. Отказываетесь?

— Я согласен, — он протянул ей руку и крепко сжал ладонь, глядя в глубину глаз: — В жизни должно иметься место безумию. Всяким красивым пони посреди ночи, фонтанам на пепелище. Делайте. А я вам буду помогать в меру сил. Но! С одним условием — на фонтане должна быть табличка с вашим именем, чтобы каждый знал, что это ваш фонтан.

— Замётано, можете начинать демонтаж, — она пожала его ладонь, достала из кошелька серебрушку и торжественно вручила: — Аванс. За остальной суммой обращайтесь к мастеру Ху Анди, он будет оформлять сделку и заниматься строительством.

— Цыньянец? — нахмурился Альберт, Вера сделала впечатлённые глаза:

— Обалденный специалист, я к нему скоро пойду, чай допью только.

Сайде тут же долил ей до края, она рассмеялась, посмотрела на прилавки и людей сквозь резной хрусталь пузатой чайной рюмки, южане пили только из них — мир выглядел прекрасно. Альберт допил свою рюмку чая и ушёл работать, Вера тоже с трудом распрощалась с гостеприимными южными рядами и пошла к Анди.

* * *

Ювелирный магазин встретил её привычным запахом драгоценной южной древесины и горной свежести, юный подмастерье улыбнулся Вере, не отрываясь от обхаживания разодетой цыньянки, которая смерила Верину куртку и сумки презрительным взглядом, и сразу же брезгливо отвернулась, Вера с трудом сдержала желание показать ей язык.

«Зато у меня пила с кастетом в сумке, и скоро будет свой фонтан, а ты ходи гордись тряпками, курица.»

Анди выглянул из дальнего зала и жизнерадостно раскинул руки:

— Госпожа Вероника, мой любимый клиент! Проходите скорее, у меня чай стынет.

Вера улыбнулась и пошла к нему, толкнула плечом и шепнула:

— Ты чё такой пафосный? Я тебе кексиков принесла.

Он скорчил рожицу и тихо сказал:

— Мы типа серьёзные, Шен запретил к тебе на людях на "ты" обращаться, так что терпи, конспирация.

Она изобразила тяжкий вздох, он повёл её в дальний зал, усадил за столик в цыньянском углу, сел напротив и со зверской улыбкой прошептал:

— Вера, дорогая… ты купила сгоревшее ателье?

Она жизнерадостно закивала:

— Там напротив обалденные кексики, попробуй! — и протянула маленький пакет, источающий бронебойный аромат. Анди выдохнул, взял кексик и сунул в рот, задумался. Дожевал и вздохнул:

— Блин, правда обалденные кексики. Ты в доле?

— Нет. Но если бы здесь был господин министр, он бы предложил дать пекарю кредит на расширение бизнеса.

Анди рассмеялся так, как будто шутка получилась гораздо сложнее, чем Вера планировала, и попала не в бровь, а в глаз. Взял ещё один кексик, снял все претензии, разлил чай и взял тай-бу, а Вера попросила себе бумагу и карандаши, и время потекло приятно и незаметно — он пел, она рисовала, между песнями они обсуждали кавалеров с бала, вещи для аукциона и её планы по визитам на следующую неделю.

Она нарисовала колье по имени Кайрис, и шляпную брошь по имени Дайнис, потом расширила комплекты до десятка предметов, потом стала рисовать просто из головы, иногда сбиваясь на старые работы, которых в этом мире всё равно никто не видел. Устала, нарисовала в качестве отдыха Кексика в стиле аниме, Анди так понравилось, что он попросил подарить. Они допили чай, поменялись инструментами, Вера стала подбирать на тай-бу "Весну" из Времён Года Вивальди, Анди стал рассматривать её рисунки, особенно долго вздыхал над комплектами "Кайрис" и "Дайнис", так тяжко, как будто они его мучили. Наконец, решился и заявил:

— Это очень странно, но я это сделаю. Просто для коллекции, не для прибыли. Потому что их никто никогда не купит. Вот это ещё может быть, какая-нибудь оторва из магичек, но вот это — точно никто, я не знаю таких женщин.

Он указывал на "Кайрис", Вера загадочно улыбнулась:

— Я знаю.

— Она купит?

— Не знаю. Я тебя не заставляю их лить, я их нарисовала, потому что они меня задолбали в голове место занимать. Пусть у тебя полежат, можешь в сундук засунуть и забыть о них, продашь после моей смерти как раритет, бабла срубишь. Хочешь, я их подпишу? И отпечаток пальца поставлю, чтобы точно знали, что не подделка.

Анди рассмеялся и покачал головой, посмотрел в сторону входа, Вера ощутила появление министра Шена, не оборачиваясь — он занимал своей аурой всю комнату, излучая агрессию и пламя, это так будоражило, что она боялась оглядываться.

Он подошёл и остановился на краю цыньянского уголка, отодвинул в сторону шелестящую бамбуковую занавеску и сказал:

— Вы засиделись, закругляйтесь.

— Ты злой, — капризно заявил Анди, — и плохо пахнешь.

Министр с шутливой высокомерностью возмутился:

— Это дым костра, на котором готовилась еда, он всегда хорошо пахнет. Особенно, когда сидишь и ждёшь кое-кого на обед, когда уже ужин скоро, а кое-кто тут ерундой занимается.

— Мы работаем! А ты не можешь поесть без госпожи, бедняжка? Всё настолько плохо?

— Всё катастрофично, — с гордостью объявил министр, — а ты пей в одиночестве и завидуй.

Анди надулся и промолчал, Вера жизнерадостно предложила:

— Анди! А приходи ко мне в Кота, например? Будем чай пить, охренительные истории рассказывать, там весело.

Анди ответил серьёзно, немного понизив голос:

— Это центр, там не любят цыньянцев.

Вера протянула ему собранные листы и гордо заявила:

— Если это мой стол, то там всех любят, не важно, где этот стол стоит. И за моим столом для тебя место всегда найдётся. Жду, короче.

— Я подумаю, — он скромно улыбался, Вера видела, как ему приятно это слышать, хотя всерьёз он её приглашение и не воспринял. Она достала из сумки с одеждой пакет сухариков и протянула:

— На! Чтобы тебе лучше думалось.

Он взял и любопытно сунул нос в мешочек, поднял на Веру слегка подозрительный взгляд:

— Сухари, серьёзно?

— Не грусти — похрусти! — широко улыбнулась Вера, он рассмеялся и встал их провожать.