Маски Черного Арлекина - Владимир Торин

В лесу мела метель, и древние разлапистые ели шумели под ветром. В белой снежной одежде они напоминали угрюмых горных великанов. Злой северный ветер обдавал ледяными порывами сгорбившуюся фигуру, пробиравшуюся по занесенной снегом старой дороге. Он бросал в лицо мириады снежинок, царапавших раскрасневшуюся кожу не хуже алмазной крошки. От метели невозможно было укрыться, оставалось лишь терпеть и двигаться дальше, преодолевая волны клубящейся в воздухе белой мглы.

Рука в меховой перчатке прикрывала обмотанное шарфом лицо от летящего снега, а из-за толстого зимнего плаща бредущая фигура напоминала огромного медведя, вставшего на задние лапы. Капюшон, отороченный мехом, был скрыт под толстым слоем снега и превратился в кусок льда. Никто бы не позавидовал этому безрассудному эльфу, что в самую бурю оказался в лесу. И зачем только нелегкая понесла его в непогоду, когда время подходит к веселому празднику, а старый лорд собирает в замке гостей? В эти мгновения, где-то в двадцати милях за спиной, слуги уже, должно быть, готовят праздничный ужин, а из погребов выкатывают бочки с вином. Залы и покои украшают, а замок постепенно наполняется живым теплом и уютным светом.

Эльф даже не обернулся в сторону дома. Его карие глаза, щурясь, смотрели в снежную мглу впереди, скрывавшую брата...

– Ваэлле! Ваэлле! – закричал эльф, превозмогая пронзительно свистящий ветер, в душе понимая, что при такой погоде разобрать его крик невозможно уже в десяти шагах, но все равно не сдаваясь. Да и как он может позволить себе пасть духом, когда его брат замерзает в холодном лесу? – Ваэлле, отзовись!

Да будут прокляты и эта занесенная снегом дорога, и неосторожность брата, решившего срезать путь, несмотря на его запрет. Ваэлле всегда был слишком упрям, чтобы признавать его авторитет, а стоило бы. Ведь Мертингер уже не раз выезжал вместе с отцом на север и куда больше общался с опытными воинами и следопытами их Дома, научившими его, как не потерять направление в любую погоду. И многому другому тоже. Прежде всего тому, что не стоит рисковать там, где от тебя ничего не зависит: пустой риск – это не храбрость, а глупость.

Эльф еще раз выругался про себя, тяжело ступая по глубокому снегу – он свернул с дороги и углубился в лес. Злые мысли вовсе не грели, но он никак не мог от них избавиться. Точно лютые голодные волки, они преследовали его:

«Нужно было всего лишь согласиться с упрямцем, и только. Но нет, Мерт, ты уперся сам и начал спорить: конечно, ты же старше и умнее брата. Ведь тебе уже двадцать шесть зим, а ему лишь шестнадцать...»

И вот теперь он здесь, бредет по колено в снегу и безудержно клянет себя за то, что оставил Ваэлле. Клянет и ищет хоть что-нибудь, что поможет напасть на след.

«Ты бросил его, Мерт, бросил. Бросил одного умирать в снегах, наплевав на то, что его конь мог пасть точно так же, как и твой, хоть и не был загнан настолько. Ты оставил его и предал...»

Когда Мертингер прибыл в цитадель Дома, то первым делом спросил стражей о брате, но те были уверены, что Ваэлле не появлялся. Поначалу старший сын лорда возликовал, что выиграл заключенное пари и добрался до поселения первым, но вместе с глупым чувством превосходства сразу пришло и другое – тревога. Брат не вернулся вовремя, его путь был хоть и короче, но проходил через темный лес, где легко можно было заблудиться в метель, а погода как раз начинала портиться. Мертингер просидел в караульном помещении долгих полчаса, но тревога только росла. Тогда он подумал, не рассказать ли все отцу, но так и не решился. Затем собрался и, не говоря никому ни слова, вновь оседлал уже уставшего за целый день пути коня и направил его в метель. Снегопад тем временем только усилился. Конь Мертингера пал, едва доставив его к тому самому месту, где они с братом расстались, к этой забытой Тиеной развилке, где от дороги отходит узкая лесная тропа. Дальше он шел уже пешком...