Отставник - Николай Дронт

Ожидаемо, хотя и несколько обидно. Милая принцесса становится милостивой владычицей, а о некоторых скользких фактах ей хочется забыть. Ладно, уйду в сторону и не буду отсвечивать. Если понадоблюсь, то вспомнит про меня, а репутацию "милостивой и щедрой" бесплатно не приобретёшь, особенно в разорённой войной стране.

Хорошо ли ради мужниного государства выжимать деньги из собственного герцогства? Трудно сказать, тут много подходов. С одной стороны, любовь зла, и всякие козлы этим пользуются. С другой, как сказал Анри Четвёртый в моём старом мире "Париж стоит мессы", а тут речь идёт лишь о деньгах. С третьей, а почему за прихоти герцогини должно разоряться Зеленоземье?

И вообще, почему Эдмунд не хочет принять должность военного министра и встать во главе могучей армии Хаора, а Лаура блистать при роскошном дворе своего отца? Ведь есть же пример – Её Светлость великая герцогиня Силестрия. Она государыня полностью независимой страны, но большую часть года проводила в Хаоре, в Жёлтом Дворце. В дворцовой жизни играла далеко не последнюю скрипку, хотя и не первую. Увы! Плутарх насплетничал, что Цезарь по сему случаю воскликнул: "Лучше быть первым в провинции, чем вторым в Риме!" и многие честолюбцы поддержали его. Наверное, Лауре перестала нравиться опека отца, и она сейчас захотела самостоятельности.

С Эдмундом понятно, Родина и Отчизна для него не пустые слова. Он многое сделал для удержания собственных земель, а вынужденный протекторат… Чем собственно мешает протекторат? После того, как великое герцогство встанет на ноги, появятся планы отказаться от постылого покровительства, возможно даже ещё оставшись в прибытке. Герцогство жены и остров в Колониях – чем не куш?

Как регулярно присутствующий на заседаниях Госсовета и лично наблюдающий за решением различных вопросов, могу сказать – я даже не карасик в мутных водах политики, а ёршик. Удачливый, шустрый, но главное моё достоинство – малоинтересный рыбам покрупнее. Позже, при удаче могу получить славу мелкого, но колючего политика. Пока сам меня не тронешь, не уколешься. Эдмунд – щука, не маленькая и не большая. Зубастая, сухая и костистая. В меру опасная, но годная для фаршировки или на котлеты. Лагоз же, да и Торан, плавали в этом пруду с детских лет и отращивали зубы под руководством лучших учителей. Их отнесу к сомам, которые не только других рыбёшек схарчат на раз, но при случае и лягушкой закусят, и раком полакомятся, и моллюском не побрезгуют, а бывает и птичкой, неудачно севшей на воду, пообедают.

Может я ошибаюсь, но что-то мне кажется, что наш король-батюшка просчитал зятя на много ходов вперёд. И как бы Эдмунд не трепыхался, он уже висит у тестя на кукане. Лагоз считает, что делает всё на благо дочери и государства, и совсем не хочет навсегда расставаться с землями. Хотя кто знает? Глядишь, найдётся и у великого герцога пара неучтённых карт в рукаве.

Моё баронство полностью под Хаором. Нет, можно надувать щёки и пыжиться, но для самостоятельного государства у меня слишком плодородная, а потому доходная, земля. Отбиться от быстрого набега или продержаться до подхода подмоги смогу, но не больше. Так что, моя роль в семейной сцене маленькая, и лезть в политику, имея на руках мелкие карты, не стану – знаете ли, походя, сожрут и не заметят.