Последний дракон - Йон Колфер

Верн с помощью Боди Ирвина добрался до причала, который и назвать-то так было сложно, настолько он зарос узловатыми корнями кипарисов, разноцветными спорами и занавесями мха. Чинить его Верн не собирался – не хотел подавать идеи местным, что тут можно причаливать. Одной из любимых уловок дракона было лежать на мелководье и пробивать вмятины во всяком днище, что подплывало слишком близко. Уже сотню лет развлекался подобным образом. Делал «предупредительные выстрелы», как он их называл.

«Воды здесь коварны, ребятки – к суше без перфораций не пройдете».

И поэтому экскурсионники обходили Боар-Айленд стороной ввиду небезопасной стоянки. Очень уж много подводных камней и корней. А если не достанут водные хищники, то справятся крупные кошки с кабанами на самом острове. Как Бермудский треугольник для деревенщины – на Боар-Айленде и в окрестностях пропадали люди. И молва о чудовище Хани-Айленда ширилась.

Хани-Айленд, который вообще не при делах. Люди даже острова отличить не могли.

В общем, смысл был в том, что проход едва ли кто-то знал.

Лазейку знал Ваксмен, и теперь секрет передался юному Пшику.

Верн вздохнул.

Ваксмен.

Старый ублюдок, черт побери, стал хорошим другом. За меньше сотни лет Верн сблизился с могваем куда больше, чем с кем-либо из своих. Многолетний опыт подсказывал: прежде, чем боль хоть сколько-то притупится, пройдут десятилетия, но и тогда скорбь его все равно не оставит. Особенно, если учесть, как именно сыграл в ящик друг.

«Я пробыл в печали дольше всякого живого существа, – подумал Верн. – Ну не жопа ли это».

Он поморгал внутренним веком, прочищая глаза от клейкого налета, за который надо было благодарить утечку у «Экксон» в семидесятых и химию, что пропитала каждую молекулу воды в штате и рассеется через миллион лет. Зрение прояснилось, Верн увидел рассекающую гладь посреди реки моторную «Жемчужину» и Пшика, который рулил так, будто плевать, кто смотрит.

– Постоянно ему говорю, – пожаловался Боди Ирвину дракон, – тише воды. В этом весь, мать его, смысл.

– Подростки, – отозвался Боди, поддерживая вес Верна плечом. – Только дай им в руки двигатель, и весь здравый смысл коту под хвост.

– Потому что звук над болотом разносится как та еще мразь, – продолжал Верн. – Пролетает как плоский камешек. Клянусь, мне почти каждую ночь музыку из твоего заведения слышно.

– Нравится? – спросил Боди, надеясь на положительный ответ.

– Тяжеловато, на мой вкус. У вас там, в музыкальном аппарате, часом, не завалялось Линды Ронстадт?

– Думал о ней, – сказал Боди. – Немного скучновата, не кажется?

– Не кажется, – сказал Верн.

– Поставим в понедельник, – пообещал Боди. – «Блу байу» на повторе.

Пшик разыграл целую сцену, сбрасывая газ – видимо, узрел на берегу шефа.

– Ты глянь, кто нас заметил, – прыснул Верн.

– Джеймс, мать его, Бонд собственной персоной, – добавил Боди.

– Угадай, кого он дурит этим своим «смотрите, разве я не осторожен»?

– Никого.

– Именно, черт возьми. Надо б урезать ему плату, ей-богу надо. Но он привозит товары. И поверь мне, Грин Дэй, за это масло будет расплата.

Боди эта фраза не слишком понравилась.

– У слова «расплата» есть разные коннотации, Верн. Вы, случайно, не используете его в негативном смысле?

Верн рассмеялся, и это было приятно, хотя в груди заныло.

– Коннотации? Е-мое, Боди, а ты часом не лингвист? Не-е, не та расплата. Я нацелен с вами порешать.

«Порешать» прозвучало не шибко лучше, но Боди решил не обострять.

Верн проследил, как Пшик свернул с последнего отрезка реки в прямом смысле слова в едва заметный приток, ведущий к тому самому крошечному причалу. Малец знал свое дело, и тут можно было не сомневаться, постукивал по рычагу левой, управлял правой, и тут Верн вдруг осознал – чего-то не хватает. Не в мире в целом, но в его собственной голове, эдакого психологического эквивалента встающего дыбом загривка. Верн уже смирился, что пацан ему нравится, но теперь понял, что еще и верит в него.

«Может, что-то и выйдет, – подумал дракон. – Пацан молодой, с полвека у нас будет».

– Как тебе шум, достаточно, малец? – подал он голос, когда лодка ткнулась в полузатонувшие доски. – Да ты моих предков, черт возьми, перебудишь.

Пшик засиял улыбкой.

– Эй, шеф! Определенно рад видеть вас на ногах. Думал, вам кранты – а работа-то мне нужна.

– Негодный малый, а? – обратился Верн к Боди. – Щас покажу кранты.

И Верн, потратив драгоценные силы, расправил крылья.

– Что, похоже на кранты, мальчик? Я вас всех переживу, людишки.

И в ту секунду, вот так собравшись, он почуял кое-что на ветру – запах, похожий на выжженную землю.

«Гребаный Хук, – подумал дракон. – Придет ядерный холокост, останутся тараканы и он».

А потом он услышал звук, будто на другом берегу кашлянула старушка, и в крыльях пробило две дыры размером с обеденную тарелку. Или, может, первыми появились дыры.

Боди что-то говорил, но Верн его не понимал.

Старушка кашлянула снова, и Боди исчез из-под руки дракона, словно его дернуло обратно на банджи.

«Люди, – подумал Верн. – Явилась злобная толпа».

Он глянул на Пшика, который перебирался через нос лодки, отчаянно спеша на помощь хозяину. А потом дернуло и его – но не пулей, а рукой, обхватившей лодыжку, да так, что мальчишка кубарем улетел в реку. Выглядело смешно, будто в шутку, однако у них тут имела место вовсе не комедия. Там, где только что был Пшик, на пристань ринулся, словно разъяренный медведь, настолько крупный человек, каких Верн вблизи еще не видел. А драться с медведями ему приходилось, и победа оказывалась нелегкой, даже когда он был в самом расцвете.

«Настал час драться или бежать, – подумал Верн, – и с побегом облом».

То есть оставался только первый вариант.

В хорошее время явившегося можно было бы назвать опрометчивым созданием – бросаться на Виверна, лорда Хайфаэра, имея из оружия лишь утяжеленные свинцовой дробью перчатки. Однако сейчас время уж точно не было хорошим. Виверн, лорд Хайфаэр, был продырявлен, контужен и лишен топлива, а значит пламени и полета, да и с равновесием возникали проблемки. Последние силы он направил в броню, чтобы, по крайней мере, забить на удары.

А удары не заставили себя ждать. Эта человечка двигалась так быстро, что Верн засомневался, сумел бы как следует ей насовать, даже если б у него все оставалось тип-топ. Впрочем, это не значит, что он не стал пытаться; Верн ударил когтями – вспорешь артерию, и прости-прощай противница. Однако женщина пригнулась, так что у дракона вышло только зацепить ее бритую черепушку одним когтем и оставить неглубокую царапину, малость кровоточащую, но и близко не смертельную. И, разумеется, Верн прозевал момент. Человечка прошла линию обороны.