Саинтэ. Единственная для дракона - Наталья Ручей

И расплавиться должна была я…

Я с благодарностью посмотрела на глаза в ковре, а они словно того и ждали, подмигнули и с негромким вздохом, который не мог мне послышаться, исчезли. Если бы не они… если бы не дух…

– А еще я и твой папа, – нескромно добавил Аодх. – Тебе ничего не угрожало, Доди. Я никогда не позволил бы этого. Никогда больше, с меня хватило одного раза.

– Теперь тебе надо быть особенно внимательным к моей дочери, – заметил отец.

– Конечно.

– И терпеливым.

– Хорошо.

– И добрым.

– Не сомневайтесь.

– И щедрым.

– Я достаточно обеспечен.

– И…

– Да, – не дослушав, согласился Аодх, – так и будет.

Отец немного расстроился, что его перебили, но согласие дракона смягчило нрав, да и обстановка не настраивала на споры. На ковре все так же угрем корчилась Алин, ее стопы деформировались, оголив желтую кость, а все, что она могла – скрючившись, подвывать. Как она ни старалась, отлепиться от ковра или стряхнуть с себя остаток крупиц не получалось, они словно прилипли к ней, впитались в кожу и теперь пожирали заживо.

Почему лэрд не поможет ей? Почему Хэлл ничего не сделает? Нет, я не собиралась прикидываться легал, и была бы не против ее смерти, потому что она хотела моей. Но я бы предпочла убить ее быстро, а смотреть на мучения, выжидая, когда наступит агония, было выше моих сил.

– Аодх, если ты можешь что-нибудь сделать…

Он обернулся к лэрду, я тоже посмотрела на него, а тот смотрел на дочь, постарев на десяток лет за каких-то несколько часов, что мы не виделись. Едва заметная морщинка на лбу углубилась, нос заострился, а косички расплелись, словно приравнивая лэрда к другим драконам, словно снимая с него полномочия главного в клане. Синь в глазах подернулась дымкой, но взгляд твердый, чуть сожалеющий, но предвещающий неизбежное. У него не было выбора. На этот раз не было. Нельзя оставить преступницу безнаказанной при стольких свидетелях.

– Аодх, пожалуйста, – снова попросила я, и дракон не сделал ни единого жеста, но порошок с тела Алин исчез, а ее стопы перестали испаряться у меня на глазах.

Повеяло ментолом и еще чем-то специфическим, наверное, Аодх унял боль сестры, потому что она перестала стонать, вздохнула – поначалу судорожно, недоверчиво, потом глубоко, с наслаждением. Перевернулась на другой бок и уставилась на нас непонимающим взглядом.

Та, что хотела убить меня, лежала ничком и была беззащитна. Та, что хотела обречь на страдания Аодха, страдала сама. Я могла бы сказать ей: «Видишь, ты не все просчитала», но посмотрев на Хэлла, больше похожего на бескровное умертвие, чем на дракона, промолчала. Только сильнее прижалась к Аодху и очень обрадовалась, когда с другой стороны ко мне приблизился папа. Меня затрясло, несмотря на то, что все позади, и несмотря на то, что я поняла: Аодх изначально знал… знал, что Алин попытается… и папа, скорее всего, тоже знал…

– Ты абсолютно права, Доди, – но прежде чем я испытала непрошеную и пустую обиду, Аодх продолжил: – Мы оба знали, что это Алин и догадывались, что она не остановится, но на слово демонам никто бы не поверил. Тем более что один из клана Золотых драконов, а второй… не урожденный Белый. К сожалению, это был единственный вариант вывести ее на чистую воду и все закончить, но не хочу, чтобы ты даже думала, что я рисковал твоей жизнью. Я бы не смог. Я бы лучше отрезал себе крылья, но… У тебя слишком живая мимика и ты не умеешь притворяться, а мы все это время были с тобой в комнате. Все мы, включая двух старейшин. Доди, мы с твоим отцом тщательно продумали твою защиту, Ариаусасмиусконсестон был одной из них, но даже если бы что-то не вышло… – Глаза на ковре сверкнули красным. – Нет, он не мог проморгать, но я все равно перестраховался. И еще твой отец построил вокруг тебя второй панцирь, так что… Никогда не думай, что я мог отпустить тебя. Никогда, слышишь?

– Я знаю, – сказала я, и поняла, что действительно знаю, что моя жизнь была в безопасности. Наверное, поэтому я и впустила драконицу так спокойно.

Ариаусасмиусконсестон польщено сверкнул зелеными глазами, Аодх облегченно выдохнул, а мой папа горделиво выпятил грудь. Похоже, дух – тоже дракон в душе, очень уж любит, когда тешат его самолюбие.

– А когда вы с отцом договорились? – спросила я, вроде бы как все время был на виду, никуда не отлучался.

– Ментально переговорились, пока ты спала, – пояснил Аодх.

– Я по делу общался, меня не интересовали подробности вашего соединения, – вставил отец.

– И дело было настолько срочным, что он пытался взломать мой мысленный блок. Но так как я сам был не против пообщаться, ответил.

– Не против… Я просто не оставил тебе выбора, – фыркнул отец.

– Конечно, все дело именно в этом, – закрепил хорошие отношения с тестем-демоном авантюриновый.

И вроде бы мир, все худшее позади, но оставались нюансы, которые папа никому спускать с рук не собирался.

– Значит так, – обернулся он к лэрду, – если ты хочешь сохранить свой клан в относительной целостности, потому что тех придурков я уже не отпущу, готовься расстаться еще с тремя сундуками. Причем я сам их выберу, так и быть, пролетаюсь к сокровищнице, помашу крыльями на старости лет. А помимо тех идиотов, что покушались на моих дочь и зятя, пока ты усердно закрывал глаза, я хочу взять и вот эту…

Он ткнул пальцем в Алин, к которой так никто и не подошел.

Лэрд посерел, на минуту прикрыл глаза, словно собираясь с силами, но когда он заговорил, его всегда тихий голос был значительно громче, но звучал так же ровно:

– Зачем она тебе? Посмотри на ее ноги. Сомневаюсь, что они восстановятся даже несмотря на драконью регенерацию. Она не сможет служить тебе, а жена у тебя есть, постель согрета.

Папа брезгливо сплюнул на синий ковер, дух поначалу опешил, но плевок исчез.

– Это мое дело, – огрызнулся расстроенный так быстро исчезнувшими следами своего недовольства папа. – Но можешь не сомневаться, я найду, чем занять ее. Будет себя хорошо вести, замечу, что исправляется, может, и верну ей ноги. Лет через сто. А будет артачиться… что ж… у тебя осталось два сына. Сыновья у тебя получаются лучше.

Я в легком шоке следила за ходом торгов, а Алин, осознав, что лэрд не собирается ее спасать, заголосила, призывая брата:

– Аодх… Аодх, прости, я… Я больше никогда… никогда…

Колдун оставался спокоен, но я почувствовала, какие противоречивые волны проходят через него. И сожаление, и печаль, и тоска, и ненависть – глубокая, злая, жесткая.

– Ты права, Алин, я многое могу, и сделать тебя саинтэ Хэлла тоже мог, – ответил Аодх. – Без его воли, но мог. Это урезало бы ваши жизни на две трети, – знаю, ты согласилась бы на такой пустяк, – но все равно вы бы не были счастливы ни единого дня. И ты зря ревновала меня к родителям. Ты знаешь, что дочь для драконов священна, а я… Даже Блэм и Харди не были так же дороги родителям, как ты. И потом, уже завтра мы бы с Доди улетели, и в следующий раз, учитывая радушный прием, появились нескоро…